Великая война. 1941–1945 - Алексей Валерьевич Исаев

более выгодном положении. Танкоопасным здесь был лишь 90-километровый коридор в лесах северного фаса Курской дуги. Армии Ватутина, напротив, занимали позиции на степной, открытой местности. Здесь немцам давалась полная свобода в выборе направления удара.

Ватутин Николай Федорович (1901–1944) – генерал армии, один из самых талантливых советских полководцев. Его способности продумывать операции до мельчайших деталей высоко оценил противник: немецкие командиры называли генерала «шахматист» или «гроссмейстер». Умер от ран, полученных в случайной перестрелке с членами Украинской повстанческой армии в феврале 1944 года.

Стихия Николая Федровича – наступление. Его звездным часом стала операция «Уран» по окружению Сталинградской группировки. Теперь же, по иронии судьбы, предстояло командовать фронтом в крупнейшей оборонительной ситуации.

Дни шли, а немецкое наступление все не начиналась. Это время советские части использовали для подготовки к боям.

Вокруг каждого противотанкового опорного пункта установили до тысячи мин всех типов. Вторая и третья полосы обороны минировались не так плотно, однако их дополняли подвижные отряды саперов с минами на грузовиках и конных повозках, чьей задачей было производить так называемое «нахальное минирование», то есть ставить мины прямо на пути прорывающихся танков.

Из воспоминаний генерал-майора танковых войск фон Меллентина:

«Быстрота, с которой они устанавливали мины, была поразительной. За двое-трое суток русские успевали поставить свыше тридцати тысяч мин».

Солдат готовили сражаться с танками. Чтобы изжить «танкобоязнь» новобранцев сажали в окопы, над которыми проходили Т-34.

Минометчик Мансур Абдулин:

«Нас каждый день “утюжили” Т-34… Мы учились кидать бутылки с горючим, противотанковые гранаты. Были напечатаны и розданы инструкции по борьбе с немецкими танками».

В артиллерийских подразделениях отбирались бойцы, добившиеся успехов в борьбе с немецкими танками. Их назначали командирами взводов.

В течение двух месяцев велась настоящая охота за «пушечными снайперами». Лучшие наводчики орудий направлялись в истребительные противотанковые полки. По приказу Ставки им увеличили денежное содержание и паек.

Наводчики, упражняясь в стрельбе по движущимся макетам «тигров», достигали высочайшего мастерства, попадая из пушки по стволу танкового орудия, командирской башенке или в смотровой прибор механика-водителя.

Для самоходных артиллерийских установок Су-122 начали поступать новые кумулятивные снаряды, способные пробивать до 130 миллиметров брони.

Кумулятивный снаряд внутри имеет специальную выемку, покрытую тонкой металлической облицовкой. После попадания в танк внутри заряда возникает детонационная волна, которая двигается со скоростью 10 км/с, сужаясь до размеров менее миллиметра. При этом на броню оказывается давление продуктов взрыва до ста тысяч килограммов на квадратный сантиметр, что значительно превосходит предел текучести любого металла, в том числе и брони, и обеспечивает ее разрушение.

Советская авиация получила новые авиабомбы ПТАБ – также кумулятивного действия. Ранее бомбардировка производилась мощными 50-килограммовыми бомбами и была делом малоэффективным. Попасть с воздуха в маленькую цель очень сложно. Новая же бомба весила всего полтора килограмма, но пробивала броню до ста миллиметров. Броня танка в верхней части слабее, и удара даже одного снаряда хватало, чтобы вывести из строя бронетехнику противника.

Укладывали бомбы в контейнеры по 48 штук. Штурмовик Ил-2 брал четыре таких контейнера. Рассыпая бомбы над колонной, один самолет мог уничтожить все танки на площади 15×200 метров.

По приказу Сталина наличие таких снарядов держалось в строгом секрете до самого начала сражений на Курской дуге.

К июлю на фронте ожидание из тревожного превратилось в мучительное. Ставка в третий раз предупредила о скором немецком наступлении. В штабах и на передовой росло напряжение.

Лев Маликин, разведчик 222-го гвардейского стрелкового полка:

«То, что скоро начнется немецкое наступление, явно чувствовалось. Все части дивизии находились в состоянии повышенной боеготовности. На всех наблюдательных пунктах круглосуточно находились офицеры, артиллерия была подтянута к переднему краю. Нам и дивизионным разведчикам передали приказ – “Взять языка во что бы то ни стало!”»

В очередном ночном поиске языком оказался сапер Бруно Формель, снимавший мины на нейтральной полосе. На допросе тот предельно откровенно рассказал:

«Немецкие войска приведены в полную боевую готовность и 5 июля в 2 часа по европейскому времени перейдут в наступление в общем направлении на Курск. Одновременно начнется наступление и на курском направлении из района Белгорода».

До указанного часа оставались считаные минуты. Для немцев заготовили сюрприз – артиллерийскую контрподготовку. Вместо того чтобы ждать атаки, советская артиллерия по плану должна была ударить по предполагаемым скоплениям вражеских войск.

Получив необходимые сведения, командование незамедлительно приняло решение. Июльская ночь вспыхнула от залпов орудийных выстрелов. Не везде удалось предугадать места сосредоточения немцев. Но град снарядов неизбежно находил цели. В отчете одной из дивизий записано:

«Противник засеял огнем все овраги, которые могут быть использованы в качестве путей сближения. О продолжении наведения моста для «тигров» не могло быть и речи».

Не успели замолчать наши орудия, как воздух наполнился свистом уже снарядов гитлеровцев. Мощной артподготовке предстояло взломать оборону частей Красной армии.

Разведчик Лев Маликин:

«Грохот разрывов сорвал нас с нар в землянке, заставил схватить автоматы и броситься на выход к вырытым щелям. Между окопами и штабными землянками метались огонь, дым и земля. Артподготовка противника продолжалась более часа. Затем канонада начала стихать, и под прикрытием дымовой завесы гитлеровцы пошли на штурм».

Танковые дивизии, воздушные армии, части пехоты – вся военная мощь, копившаяся под Курском за несколько месяцев, пришла в движение. Началось сражение, которое генерал фон Меллентин назвал величайшей танковой битвой в истории.

Все самые современные виды оружия того времени бросили в бой. Для проделывания проходов в минных полях немцы использовали радиоуправляемые танкетки. Они тянули сцепку из нескольких тяжелых зубчатых колес, которые, наезжая на мины, провоцировали взрыв, или сгружали мощные заряды взрывчатки, уничтожавшие минные поля сразу на большой площади.

Так расчищалась дорога для самоходок «фердинанд», идущих следом. Однако на перерытом взрывами поле безопасного пути не было видно. «Фердинанды» сбивались и подрывались один за другим.

На южном фасе на «тигры» и «пантеры» тоже обрушился шквальный огонь артиллерии, затруднявший разминирование. Танки подрывались и выходили из строя даже при непробитой броне.

Прежней легкости «блицкрига» уже не чувствовалось. Немецкие танковые и пехотные дивизии буквально увязали в лабиринте полос советских укреплений. Уничтожив один противотанковый артиллерийский пункт, машины тут же подвергались обстрелу из другого. В донесениях частей вермахта звучали фразы «остановлены», «окопались».

Генерал-майор фон Меллентин:

«Следует подчеркнуть искуснейшую маскировку русских. Ни одного минного поля, ни одного противотанкового района не удавалось обнаружить до тех пор, пока не подрывался на мине первый танк или не открывало огонь противотанковое