В прицеле «Азов» - Катерина Полтавченко

всегда казалось, что он больше склонен разговаривать сам. А вот ведь, уже сколько времени слушает и не перебивает, только задаёт наводящие вопросы. Интересно ему, на самом деле, что ли? А главное, почему её это так удивляет?

– Не совсем, – возразила она. – А если точнее, то и совсем не ушла. Осталась в разведбате штатным психологом. Женщин же, ты знаешь, потом вывели с боевых должностей…

– Знаю. Не жалела?

– Нет, – быстро и решительно сказала «Пантера», но уже тише добавила: – Какой смысл?

* * *

Донецк, 2016 г.

Она действительно не жалела, что её вдруг отстранили от боевой работы, в которой она достигла профессионализма, – а Юля теперь, и правда, воспринимала это как работу, больше не запоминая никого, оказавшегося по ту сторону от её прицела, как запомнила первого убитого ею врага. Не жалела… но было странно.

Она бродила по городским улицам, смотрела на витрины дорогих магазинов, уютные ресторанчики и салоны красоты, – на гостеприимно раскрытых дверях многих из них красовалась жизнеутверждающая надпись: «Мы открылись, добро пожаловать!» – и понимала, что всё это не для неё. Мира в Донбассе ещё не было, и Юля не собиралась размышлять о том, придёт ли он сюда когда-нибудь. Девушка-снайпер жила сегодняшним днём, даже конкретной длящейся минутой, достигнув в этом умении такого совершенства, что иногда чувствовала себя роботом.

За время этого вооружённого конфликта девушка совершенно разучилась что-то предвкушать, жить ощущением приближающегося приятного события, как в детстве, когда просыпаешься пораньше, чтобы не пропустить день рожденья, или начинаешь мечтать о поездке на море летом ещё с зимы. Раньше эмоциональная девчонка жила сплошными такими вот предвкушениями. Теперь же, когда бывшая университетская подруга пригласила её в гости в соседний город, Юля долго убеждала себя, что это приятное событие – отдых, которому следует радоваться, и… так и не убедила. Нет, конечно, она собралась, купила в магазине торт, пришла на автовокзал, села в автобус и поехала, но сделала всё это скорее потому, что обещала. И по дороге всё внушала себе, что предстоящей встрече следует радоваться. Не внушила. Она просто последовательно делала то, что следует в таких случаях. Выполняла очередное задание. И, кажется, от этого уже не излечиться…

Уже позади были бои за донецкий аэропорт – самое длительное сражение за время войны на Донбассе, длившееся 242 дня. Можно без преувеличения сказать, что именно здесь решалась судьба Донецка. Если бы украинским националистам тогда удалось прорваться, они бы захватили город. К счастью, не удалось. Не позволили донецкие ополченцы.

* * *

Эту дату дончане называют днём, когда в их городе закончился мир. 26 мая 2014 года – день, когда на выборах победил Пётр Порошенко, ставший пятым, «кровавым» президентом Украины.

Утром этого дня из Донецка вылетел последний самолёт. Последний мирный рейс…

Юля Дымченко его уже не видела. Ей вообще так и не довелось увидеть донецкий аэропорт до войны. В её представлении он так и остался страшными руинами, напоминающими постапокалиптические истории о Сталкере. Так же, как и сам город Донецк теперь ассоциировался только с войной. Будет ли когда-нибудь по-другому, она пока не знала. И, как обычно, не собиралась над этим размышлять.

Зато ей довелось услышать в небе гул совсем других – уже отнюдь не мирных – самолётов. И в полной мере ощутить, что чувствовали их бабушки в сорок первом году, когда над их мирными городами кружили немецкие, вражеские, истребители. То самое ощущение, когда не спрячешься, не убежишь – просто сиди и надейся, что пронесёт…

А самый большой абсурд заключался в том, что эти самолёты были к тому же ещё и не немецкими или какой-либо другой чужой страны, а украинскими. И она, украинка Юлия Дымченко, находясь в пока ещё украинском городе Донецке, хотя уже и не считающем себя таковым (странно, с чего бы?..), сидела и боялась этих самолётов. Поворот судьбы, который, пожалуй, нарочно не придумаешь. Подобный сюжет может создать только жизнь – у людей на такое фантазии не хватит.

Да, тогда ещё, когда над городом кружила боевая авиация Украины, жители не могли догадаться, какие цели преследуют пилоты, какой им отдан приказ.

– Самолёты тогда летали настолько низко, что становилось страшно, – вспоминали потом жители Донецка. – Ещё страшнее было, когда они начинали стрелять. Тогда мы ещё не разбирались в военных делах и думали, что это снаряды. Но оказалось – воздушные ловушки. А через несколько часов по городу всё-таки ударили бомбами[32].

Очень скоро после этого «в военных делах» стали разбираться в Донецке даже старики и школьники. По крайней мере, безошибочно определяли, что куда летит – «мы» или «по нам»…

Последним самолётом, вылетевшим из донецкого аэропорта, был регулярный рейс Донецк – Киев. Символично, как думала потом Юлька. Да, не скоро ей теперь предстоит увидеть любимый ею Киев. И что-то ей подсказывало, что сожалеть сейчас об этом не стоит – вряд ли ей понравилось бы то, что она там могла увидеть. Уж пусть лучше остаётся в её памяти мирным городом, без факельных шествий во славу «кошкодава» Степана Бандеры, как с презрением называла она нового украинского «героя», намекая на то, что он еще подростком до смерти мучил котов, наблюдая за страданиями и агонией беззащитных животных. Уже одного этого было для Юли вполне достаточно, чтобы лично для неё героем он не стал.

На семь часов утра того же дня был запланирован ещё один рейс, но вскоре поступила команда эвакуировать людей. Вылет был отменён.

«Вниманию пассажиров! В районе 3‑х часов ночи на территорию аэропорта приехали несколько десятков вооруженных представителей ДНР с требованиями о выводе украинских военных, охраняющих внутренний периметр аэропорта. Выстрелов и силового противостояния не было. С 7 часов утра аэропорт Донецк временно приостанавливает обслуживание рейсов. О возобновлении работы аэропорта будет сообщено дополнительно», – оповестили в администрации.

Сообщения о возобновлении рейсов с тех пор не было…

* * *

Есть один несомненный плюс в службе в действующей армии, несмотря на каждодневную смертельную опасность. Ведь если подумать, такая опасность угрожала теперь каждому жителю Донецка, но, в отличие от гражданских, идя на военную службу, ты не ждёшь безропотно своей судьбы, а имеешь возможность как-то действовать, хоть каким-то образом взять эту самую судьбу в свои руки. И уже не о тебе самоуничижительные слова: «От нас ничего не зависит», – произносимые иногда рядовыми гражданами. Потому что от тебя – причём лично от тебя! – зависит теперь очень многое.

Бои за аэропорт длились долгих 242 дня. И всё это время Юля находилась