В прицеле «Азов» - Катерина Полтавченко

задумываться обо всём происходящем, Юле приходило в голову, что вся их тренировка, всё, что им внушали, похоже на сюжет романа Айзека Азимова «Обнажённое солнце», где люди должны были жить в огромных поместьях и никогда не встречаться друг с другом лично, и поэтому их с детства приучали находиться в одиночестве. С каждым разом всё больше и больше часов…

Думать об этом было жутко и странно.

Здесь, в их перевёрнутой за короткое время реальности, им и вовсе нельзя было сталкиваться с вражескими снайперами. Такая встреча несла с собой смерть – без вариантов.

Впрочем, к счастью, у Юли было мало времени задумываться, а то неизвестно, куда бы её завели подобные размышления.

* * *

– Какие бывают виды поправок?

– Вертикальная и горизонтальная.

– Что такое тысячная?

– Единица измерения расстояний по горизонту, равная 1/1000 доли радиана, – без запинки отбарабанила девушка сложную для себя математическую терминологию.

– Для чего используется?

– Для введения горизонтальных поправок оптического прицела, корректирования огня по горизонтали при стрельбе из стрелкового оружия и артсистем, а также для определения дальности до целей.

– Какое расстояние занимает одна тысячная по горизонту на расстоянии от стрелка сто метров?

– Десять сантиметров.

– На двести метров?

– Двадцать сантиметров.

– На дистанции один километр?

Секундная заминка.

– Один метр.

Проще простого для любого человека, окончившего школу, – к любой сотне метров расстояния добавляется десять сантиметров. Для любого – но не для Юли Дымченко. Она буквально физически ощущала, как скрипят мозги при попытке сообразить и уложить в восприятии эту самую тысячную, понятие «по горизонту на расстоянии от стрелка», вертикальные и горизонтальные поправки, и главное – усвоить суть и смысл всего этого.

– Вот тебе и филологический факультет, – ворчала она себе под нос по вечерам после тренировок, зубря таблицу. Цифры расплывались перед глазами, так и норовили разбежаться в разные стороны, как всегда, скрыв от Юльки смысл того, что она пыталась заучить, вгоняли в сон лучше всякой колыбельной, как когда-то в первом классе, когда она решала заданные на дом арифметические задачки. Тогда родители шутили, глядя на Юлькины мучения: «Всем детям надо петь колыбельные, чтобы заснули, а Юле прочитать вслух учебник по математике».

Математический гений, не блиставший на физических тренировках, поглядывал на Юлькины мучения с таблицей поправок с откровенной насмешкой, но с некоторых пор помалкивал. В драку она, конечно, не лезла, дисциплину не нарушала, но весьма неплохо за это время выучилась язвить, за словом в карман не лезла и ударить этим словом, пожалуй, могла больнее, чем кулаком.

Её сослуживец молчал, а Юлька думала – что по сравнению с этими таблицами перспектива всегда находиться в одиночестве? Для кого-то невыносимо, а для неё – только за счастье. Во всяком случае, пересекаться со всякими там высокомерными гениями она не будет.

* * *

«Тяжело в учении – легко в бою», – сказал однажды выдающийся русский полководец генералиссимус Суворов. Эту фразу Юля помнила со школьных уроков истории и ещё тогда была совершенно не согласна с известным полководцем. Нет, ему виднее, конечно, насчёт боя, но девушка сильно подозревала, что он не говорил всей правды. Иными словами, рисовался и приукрашивал действительность – не без того. Ну, вот, непонятно ей, как может быть легко в бою! Сколько ни учись, а всё равно ведь страшно, и вокруг сплошная неразбериха.

Она часто представляла, каким он будет – её первый бой. А как дошло до него дело, ничего не запомнила. Их везли очень долго в грузовиках куда-то на окраину Донецка, а по времени почему-то вообще казалось, что в другой город. А может быть, она просто не могла адекватно ощущать время, и оно у неё то сжималось до одной секунды, то до невозможности растягивалось – так, что, казалось, где-то в нормальном мире (там, где он ещё есть) уже успело пройти несколько лет, а у них тут всё длится одно и то же действие. В данном случае – эта бесконечная дорога «на передок», как называли это страшное место опытные вояки. Юле это слово казалось каким-то неприличным.

Ну вот, наконец, машина остановилась – слышна команда: «Строиться!»

Девушка старалась не думать – действовала вместе со всеми.

Во время тренировок ей столько раз приходилось слышать, что снайперы – одиночки, что сейчас вдруг стало страшно – вот сейчас все уйдут выполнять свои общие боевые задания, а её оставят одну. И она не будет знать, что делать. Одно дело быть одиночкой у себя дома на диване, и совсем другое здесь – в этой неуютной пустынной местности с наполовину покосившимися домами, глядящими пустыми глазницами окон, сквозь которые свободно гулял зимний ветер, пробирая насквозь.

Нет, холодно не было – об их обмундировании позаботились, причём не последнюю роль в этом сыграл её друг Воровский со своими гуманитарными поставками. На Юле сейчас надет мешковатый белый маскхалат, под ним – утеплённая форма и разгрузочный жилет, или, как его называют короче – «разгрузка». Вещь необходимая – пожалуй, вторая по важности после маскировочного костюма. Основное её предназначение – равномерно распределить всё необходимое снаряжение, имевшее вместе довольно внушительный вес. Положи его всё вместе в мешок – и это крайне затруднит перемещение, что, разумеется, в бою, где надо действовать быстро, ну никак неуместно. В такой «разгрузке» всё продумано – спереди никаких петель и застёжек, которыми можно зацепиться, перемещаясь по-пластунски. Юлькин жилет состоял из двух широких плечевых лямок, расширяющихся к низу и прикреплённых к поясному ремню. На плечах и поясе подсумки для фляги, аптечки, магазинов, ножа, рации, запасного оружия – всё фиксировано, хотя в некоторых моделях, как слышала Юлька, они могли быть и съёмными. Но именно эту «разгрузку» импульсивный и влюбчивый Гриша принёс ей лично в очередной приезд, сказав:

– Нечего тебе возиться со всей этой съёмной фигнёй – так удобнее.

И посмотрел на неё как-то странно – от этого взгляда Юля почувствовала себя так, будто он её уже похоронил. Хотя это, конечно же, домыслы воспалённого воображения девочки-филолога, ещё не успевшей до конца избавиться от своей прошлой ипостаси. Военные в достаточной степени суеверны – от смерти не бегают, но и заранее её не призывают ни единым словом и мыслью, и даже взглядом. Случится – значит, случится, но пока ты жив – значит, ты жив, и без вариантов.

Под разгрузочной системой надет обычный армейский бронежилет – с большой площадью кевлара, который рассчитан как раз на то, чтобы задержать осколки.

На ногах – мягкие берцы с высокой шнуровкой, гибкие и