В прицеле «Азов» - Катерина Полтавченко

В это же время солдаты на блокпосту заняли позиции, прикрывая украинских артиллеристов от возможной атаки. Хотя какая, к свиньям, тут может быть атака?! Авиации ведь у «сепаров» нет, а потому это простая формальность: выставить боевое охранение. Украинские вояки так формально к этому и отнеслись.

А зря…

Всё приготовление отлично было видно в оптику снайперского прицела. Расстояние до целей – 450 метров, далековато, но для СВД это вполне себе средняя дистанция боя. У девушки была обычная «драгуновка» с «родным» прицелом ПСО-1, тонкий вороненый ствол обмотан белым лейкопластырем и бинтом сверху – для маскировки. Надежный, довольно точный и вполне эффективный инструмент для поражения целей на поле боя.

Вот теперь у Юли возникло вполне человеческое желание. Даже, можно сказать, потребность. Выстрелить по первому же попавшемуся солдату ВСУ. По тем, кто заряжает тяжелое дальнобойное орудие, и она прекрасно знает, куда сейчас полетит снаряд. Ну почему нельзя их остановить, предотвратить это?

– Потому что ты убьёшь людей, а гаубица останется, – спокойно объяснил в наушнике Андрей (вот ведь, а она и не поняла, что задала этот вопрос вслух). – Придут другие и завершат дело, а мы выдадим наши позиции.

Впрочем, это только Юлькины мысли и желания метались и голосили от собственной беспомощности – сама же снайпер оставалась неподвижной. И ждала, ждала…

Ждала, когда будет можно.

Когда будет нужно…

* * *

Внешне он вроде бы ничем не отличался от остальных. Крупный, коренастый, круглолицый и с носом картошкой. Жёлто-голубая нашивка на рукаве, на круглой голове чёрная шапочка, подвёрнутая так, чтобы открывать уши, покрасневшие на морозе. Движения быстрые и суетливые. Вроде бы обычный – такой же, как и все.

У тех – остальных, тоже в руках были рации. Но по каким-то неуловимым признакам чувствовалось – он здесь главный.

– Твоя цель – круглолицый, – коротко сказал ей по радиосвязи Андрей. – Он не должен отдать приказ. Как поняла?..

– Поняла, – коротко ответила Юля.

Долгих разговоров здесь не было. Не было на них времени. После томительного ожидания – быстрые действия, без лишних слов.

Круглолицый своей быстрой суетливой походочкой направлялся к артиллеристам. Чёрная шапочка была прямо у Юли на острие центральной «галочки». Подпрыгивала, дёргалась – круглолицый спешил. Спешил отдать очередной приказ.

Приказ стрелять по Донецку.

По мирным людям, которые идут сейчас по своим делам. И не дойдут…

В ушах свистел ветер. Завывал, злился, как всегда, пытался что-то доказать. Злой, навязчивый донбасский ветер… Она его не слышала, зато услышала предупреждение в наушнике:

– Помни о поправках, не подведи. Дальше – огонь по готовности.

Поправки эти чёртовы… Одна тысячная по горизонту на расстоянии сто метров… десять сантиметров… Двести – двадцать… Километр…

Таблица поправок поплыла перед глазами, завертелась беспорядочным хороводом и вдруг в один момент чётко уложилась в памяти. И всё стало понятно. Понятнее, чем звук собственного имени.

Порыв ветра в ушах…

Вдох.

Выдох.

Выстрел.

Не дрогнул палец на спусковом крючке, прогнулось под спокойным нажатием послушное железо. Где-то в центре города роз и терриконов люди пошли дальше по своим делам, завершили их и вернутся вечером домой, чтобы, сидя под уютным светом торшера, рассказать своим семьям, как у них прошёл день. День, который мог для их семей закончиться по-другому, а для них самих – закончится совсем однозначно…

Круглолицый так и не отдал приказ, ткнувшись пробитой головой в окровавленный снег.

И тут же заработал пулемет Калашникова тех самых «сепаров», которых украинские палачи-артиллеристы и не ждали. Короткие очереди взбили снежные фонтанчики, смахнули беспечное боевое охранение. Рядом «второй номер» пулеметного расчёта с колена расчётливо и точно бил одиночными в ту же сторону.

Юля тем временем взяла на мушку следующую цель. Выстрел – прицельная сетка дёргается от отдачи, но это нормально. Зато очередной артиллерист сгибается пополам и валится в снег. Мощная винтовочная пуля бронежилет даже и «не заметила»! Пользуясь паникой и неразберихой в стане врага, Юля методично отстреляла полный магазин – все десять патронов. И все – в цель! Такое вообще большая редкость: обычно снайпер ограничивается парой, и только иногда – тройкой выстрелов. Но тут уже помогли пулемётчики.

Теперь требовалось так же эффективно отойти. Юля сменила отстреленный магазин в винтовке и потянулась к подсумку. Раскатистый грохот пулеметных очередей, конечно же, маскировал хлёсткие звуки выстрелов её СВД, за которую винтовка получила у военных прозвище «плётка», но рисковать не стоило. Вперёд на снег полетел картонный цилиндр дымовой шашки. Серо-белая пелена укрыла снайперскую группу. Под прикрытием дымовой завесы «сепары» отступили без потерь.

* * *

«Поняла теперь, что ты здесь делаешь? Кто ты и для чего?» – спросил внутренний голос.

Да, поняла, но…

Круглое лицо, прищуренный взгляд, нос картошкой, суетливые движения… Только что был – и больше его нет. Это она его убила. Она, Юлия Дымченко. Девочка-филолог… Нет, снайпер. Боевая единица. А это было её первое задание. Это был враг. Вот о чём надо думать. А ещё о тех людях, которые придут вечером домой, о свете торшера…

– Юль, слышишь? Юлька! На вот…

Они вернулись с передовой «домой» – в казарму, и ей кто-то протягивает стакан с прозрачной жидкостью с характерным резким запахом. А мысленно она всё ещё там – неподвижный сугроб, безмолвные разбросанные ветром клочки сена – и палец на спусковом крючке… И взгляд в прицел…

Непонимающе подняла взгляд.

– Нельзя же…

– Один раз можно. Сейчас тебе надо.

Ничего не сказал больше, но она и так поняла. С почином, Юля. С первой поражённой целью.

С первым убитым тобой человеком. Врагом, нелюдью, собиравшейся отдать преступный приказ, о чём она снова и снова себе напоминала, но слова оставались какими-то картонными, сухими, как лозунг на стене или заключённое в красную рамку правило в учебнике, которое надо заучить на завтра.

Суетливые движения, прищуренный взгляд, чёрная шапочка, прыгающая в прицеле… Нет, он ей никогда потом не снился. И мук совести она не испытывала. Девушка-снайпер его просто запомнила, хотя и не знала, зачем.

Глава 8

Из армии не уходят

Жизнь – самый большой выдумщик. Если описать такое в книге, скажут: «Автор всё врёт».

Из откровений одного писателя

– Но ты потом, когда начались эти долбаные «Минские соглашения», ушла на гражданку? – спросил Игорь «Философ».

Юля вздрогнула и посмотрела на него непонимающе. За своими воспоминаниями она даже забыла, где сейчас находится и кто её слушает. И странно, что слушал её именно он, Игорь Полёвкин. Ей