В прицеле «Азов» - Катерина Полтавченко

И несмотря на всё это, девушку охватывал озноб, не имеющий ничего общего с зимним холодом. Она знала, что с этим тоже придётся бороться – причём ей никто в этом не поможет.

* * *

Все Юлины представления и опасения стали рушиться ещё в самом начале. Работать она должна была в составе снайперской группы, то есть её отнюдь не бросили в чистом поле в полном одиночестве, как вначале представлялось. Группа состояла из четырёх стрелков, среди которых, кроме Юльки, оказался ещё и неприятный ей гений-математик. Как ни странно, девушка не отнеслась к этому вообще никак. Теперь было не до внутренней неприязни – враги находились по ту сторону. Их общие враги.

Задачей снайперской группы, в чей состав входил ещё и пулемётный расчёт, был выход во фланг и тыл противника для нанесения ему внезапного огневого поражения.

Важная роль в снайперской группе отводилась корректировщику. Он должен был отвечать за оптические средства наблюдения, вести наблюдение за местностью и целеуказание, а также поддерживать радиосвязь.

Эта работа и отводилась гению, которого звали Андрей.

На позиции приехали ранним утром – практически ночью, поскольку их следовало занять так, чтобы в течение дня оставаться незамеченными. Зимнее утро было поздним, тёмным. Юлька не любила такие утра, ещё когда была обычным гражданским человеком. Теперь же ей, наоборот, хотелось, чтобы рассвет не наступал как можно дольше, давая им время занять позиции и укрыться надёжнее.

К рассвету разыгрался ветер, свистел в ушах, затруднял дыхание. Ветры здесь, на Донбассе, были свирепыми и какими-то навязчивыми, будто пытались что-то доказать. Однако теперь Юля только поражалась, насколько для неё не имеет значения то, что раньше раздражало. Теперь она думала об одном – ветреная погода вносит поправки в целеуказание. Ошибиться нельзя.

Она покосилась на Андрея, несмотря на хилую на первый взгляд комплекцию без видимого труда тащившего на себе всё довольно громоздкое оборудование для наблюдения. И собственное оружие, разумеется, в придачу. Вид у него был мрачный и сосредоточенный. Остальные двое тоже хранили молчание.

Прошли пустынную улицу давно, по-видимому, заброшенного села, вышли в поле. На самом краю, чуть поодаль от других едва виднелась из-под земли хатка с соломенной крышей, будто материализовавшаяся из исторических сюжетов о жизни украинских селян. Чуть поодаль высился стог сена под навесом. Ветер гнал позёмку, и сено было изрядно притрушено снегом, будто белоснежным покрывалом.

Вдалеке на горизонте различался вражеский блокпост – приземистое строение с трепыхавшимся на яростном ветру жёлто-голубым флагом. Цвет флага, впрочем, сейчас определить было невозможно – разве что потом в прицел рассмотреть. Но их цель – не флаги, а люди. Юлька попыталась думать об этом хладнокровно.

Люди…

Враги.

Те, кто пришёл сюда убивать. Под этим вот знаменем, которое до недавних пор она считала флагом своей страны и, собственно, вообще не особо над этим задумывалась.

– Здесь? – спросила она, указав своим спутникам на стог сена, чтобы отвлечься от ненужных мыслей и обратиться к непосредственным задачам.

Андрей покачал головой.

– Ни в коем случае. Любые постройки слишком приметны – они в первую очередь обращают на себя внимание.

Он взял из стога внушительную охапку и разбросал вокруг – ему помогал не утихающий ни на миг ветер. Но со стороны выглядело так, будто здесь похозяйничал только ветер, разбросав бесхозное сено из давно кем-то забытого стога, однако образовав будто отдельные маленькие стожки.

– Полезай, – кивнул Андрей Юльке, указав на один из них.

Она поняла. Сбросила с плеча свой «Крокодил» – коврик-чехол, получивший такое странное название за то, что в закрытом виде напоминал именно это животное. Главным образом в нём переносили на позицию оружие, но, кроме того, он мог выполнять разные функции. В данном случае Юлька намеревалась использовать его как мягкий и относительно тёплый коврик.

– Ждать, возможно, долго, – предупредили её.

– Тоже мне проблема… – Юля занималась сейчас на первый взгляд странным действием: поливала снег водой из полуторалитровой пластиковой бутылки.

Вода – в какой-то степени друг снайпера. Зимой она схватывается ледяной коркой и не даёт снегу взметнуться вихрем при выстреле из винтовки. И демаскировать тем самым позицию стрелка. Летом же вода прибивает пыль, которая тоже может взвихриться и выдать снайпера на его лёжке. Юля усвоила эту мелочь, которая зачастую отделяет жизнь от смерти, как и тысячи других мелочей.

Сверху на девушку упала немалая охапка сена, ветер тут же намёл на неё небольшой снежный сугроб. Вокруг разбросало такие же сугробы, с занятой позиции казавшиеся снежными горами. Казалось странным, что здесь вообще могут скрываться люди.

Какие там люди – вокруг был совершенно пустынный пейзаж. Только замешкавшийся вражеский вояка мог с чего-то вдруг совершенно неожиданно упасть, подкошенный смертельной пулей.

* * *

Очень долго никто не появлялся – казалось, люди совершенно забыли об этой пустынной местности, либо и вовсе война им приснилась. Разумеется, кроме тех украинских вояк, что несли службу на этом блокпосту. Но Юля не стала бы тратить на них свои пули… И за это время девушка-снайпер совершенно забыла, каково это – ощущать себя человеком. Она превратилась в окружающий пейзаж, слилась с ним – вроде бы так и была всегда этим клочком сена, этим снежным сугробом, этим хмурым небом и пожухлой травой. Её предупреждали, что ждать придётся долго – возможно, очень долго. Но это нельзя было назвать «долго» или даже «очень долго». Это была вечность.

Вечность без движения, без желаний, без человеческих потребностей. Только взгляд в прицел. Только палец на спусковом крючке – единственное в ней, что способно пошевелиться. Один раз. Безошибочно. Ошибка недопустима.

Холодно не было. Разве может быть холодно клочку сена или снежному сугробу? В этом было, возможно, даже некое очарование, если бы Юлька об этом задумалась. Но мысли её тоже не двигались. Она даже не знала, что у неё это получится так естественно.

Легко ли в бою?..

Когда в поле зрения снайпера ДНР появился противник, все мысли мгновенно отошли на второй план. К блокпосту подъехали два армейских грузовика КрАЗ с длинноствольными гаубицами на четырех колесах. Орудия отцепили и развернули на позициях. Солдаты стали быстро выгружать тёмно-зеленые продолговатые ящики со снарядами. Чуть поодаль несколько военных, видимо – офицеры, развернули оптическое устройство на треноге, напоминающее строительный теодолит, только более массивный. Рядом расхаживали несколько офицеров и вели оживленные переговоры по рациям в руках. А расчёты орудий стали возиться со своим смертоносным железом – длинные и массивные стволы, увенчанные массивными дульными тормозами, медленно поползли