В прицеле «Азов» - Катерина Полтавченко

Бунт обычной женщины против времени, которое она не выбирала

Донецк, декабрь 2014 г.

– Бегом-бегом, не отставать! Рядовая Дымченко! Не спать!

– Не сплю, – пропыхтела Юлька, убыстряя шаг и стараясь не обращать внимания на колотящееся сердце, которое, казалось, норовило выпрыгнуть через горло. Морозный зимний воздух сводил лёгкие, изо рта вырывался белоснежный пар. Когда-то в школе они с подружками прикалывались, изображая, что курят сигареты. Теперь Юлька не могла понять, как ополченцы новой республики могут курить по-настоящему и потом не задыхаться на таких вот тренировках. А ведь дымят же, как паровозы, причём не только мужчины, но и женщины, – блок сигарет считается царским подарком. Обычно, когда в ополчение передавали вот такую «гуманитарку», Юлька полагающиеся ей сигареты отдавала новым друзьям.

Хотя какие они уже ей новые! С тех тревожных майских дней на баррикадах, казалось, прошло не каких-то полгода, а целая жизнь. Сколько пройдено вместе, сколькому она уже научилась, а всё казалось – мало, мало, ничего не умеет! Хотя, к её удивлению, замечания она получала не больше других, а то и меньше некоторых. На стрельбище Юлька проводила много времени, часто промахиваясь мимо мишени, и всё пыталась вернуть ту злость, охватившую её на баррикадах, когда Дима учил её обращаться с оружием.

Теперь баррикады разобрали. Ополчение вновь созданной, хотя и никем не признанной Донецкой Народной Республики приобретало некий порядок, хотя и далеко ему, наверное, было до профессиональной армии. Много приходило новичков, таких, как Юлька, – ничего толком не умеющих, но полных желания защищать Родину. Таких на тренировках гоняли до изнеможения, с ними занимались более опытные воины, которым уже приходилось служить. Если бы кто-то от таких тренировок решил, что не потянет, его бы без разговоров отпустили на все четыре стороны, ещё и под зад коленом подпихнули. Однако таковых не находилось.

В отличие от остальных новичков, Юлька не рвалась сразу на передовую, куда их пока и не пускали. И дело не в том, что она боялась – хотя боялась, конечно же, чего скрывать это, во всяком случае перед самой собою. Больше всего она опасалась там кого-нибудь подвести в самый ответственный момент. Не сориентироваться, растеряться, что-то не успеть. Страх подвести товарищей был сильнее страха собственной смерти.

Юлька с детства была медлительной, не умела быстро вникать в ситуацию, не любила всякие коллективные игры вроде «весёлых стартов», где надо было быстро соображать. Не ответив урок и получив «двойку», выходила в коридор на перемене и вспоминала всё, что не сумела ответить. Она знала за собой эту особенность и поэтому на передовую не спешила. Тренировалась, доводя каждый навык до автоматизма – до того состояния, когда соображать будет не нужно, всё сделается машинально, само собой. Поэтому среди боевых товарищей уже успела заработать репутацию трудяжки, проводящей на стрельбище даже время отдыха.

Прошло время, пока она привыкла к громким звукам выстрела, научилась прикасаться к оружию без страха, разбирать и чистить его, не боясь, что каждая деталь выстрелит от одного её прикосновения или неловкого движения. Во взглядах командиров всё чаще читалось одобрение, однако Юлька не льстила себе.

Ей всё казалось мало, недостаточно. Она каждую минуту знала, что ничего не знает. И каждую минуту становилась умнее, умелее, решительнее… сама того не понимая, не осознавая.

Девочка-дилетант становилась солдатом.

* * *

– «Гостинцы» привезли из России! Слышали?

Юля слышала эти разговоры, проносившиеся по коридорам «располаги» краем уха. Она никогда не ходила на «раздачу слонов», когда из России приходила «гуманитарка» для ополчения молодой Республики. Для чего? Всё, что нужно солдатам, распределит командование, и то, что причитается ей, она в любом случае получит.

Гуманитарная помощь из Российской Федерации приезжала уже не раз за это время. Оружие «белые грузовики» МЧС РФ отнюдь не везли, как трезвонили из каждого утюга украинские «журнашлюшки».

Хотя бы потому, что оно шло другими путями…

Зато спасатели МЧС России привозили и вещи для вполне мирных целей. Однажды Юля видела, как возле Донецкого национального университета остановилась фура, и студенты со смехом и весёлыми шуточками выгружали книги. Быстро прошла мимо, почувствовав, как что-то кольнуло в сердце. «Я вернусь, – сжав зубы, про себя решила Юлька. – Обязательно вернусь. Вот только победим…»

Какие поставки осуществлялись для ополчения, собственно, долго гадать было не надо. Вряд ли защитники молодой Республики долго продержались бы без большого соседа с одним «Калашом» на две пары рук. Но были среди «гостинцев» и медикаменты, и продовольственные пайки. Кстати, за время службы Юлька вполне сносно научилась и готовить, и оказывать первую медицинскую помощь – индивидуальный перевязочный пакет и жгут должен был иметь при себе каждый солдат, да и аптечка первой помощи, которая находилась у их санинструктора, уже не вызывала у неё такого ужаса и растерянности, как тогда, на баррикадах.

– Дымченко, а ты, как всегда, игнорируешь?

– Позже подойду, – бросила через плечо девушка. Честно говоря, она старалась избегать чрезмерного внимания российских волонтёров, которые почему-то никак не хотели отнестись спокойно к тому, что в ополчение ДНР идут служить и женщины. Будто у женщин не те же чувства, и они не могут захотеть защищать свою землю. На словах о своей земле Юлька уже даже не спотыкалась, безоговорочно приняв тот факт, что в этом конфликте встала на сторону края роз и терриконов, о котором ещё несколько лет назад вообще не думала – только и знала, что он где-то есть.

Волонтёры с любопытством и нескрываемым удивлением поглядывали на невысокую голубоглазую девушку, бьющую по мишеням без промаха, и всё выспрашивали, не тяжело ли ей служится и нет ли желания предоставить это трудное дело мужчинам и заниматься более мирными делами.

– «Домой – к мадамам, нянькам, тряпкам, куклам, танцам!» – со смехом цитировала Юлька в ответ фразу из фильма «Гусарская баллада», чувствуя себя прямо этой самой Шурочкой Азаровой. И уже серьёзно добавляла: – Сейчас у нас гражданским не легче, а передовая буквально везде.

Она не преувеличивала – в Донецке стало тревожно и опасно – звуки выстрелов из тяжёлых орудий слышались везде, и простые мирные жители уже научились различать – «от нас летит или по нам».

Волонтёры только вздыхали в ответ, делая сочувствующие лица. Это-то сочувствие и бесило Юльку больше всего – она терпеть не могла, когда её жалеют. Поэтому и избегала таких встреч. И сейчас постаралась прошмыгнуть незаметно в спальню, которую делила ещё с несколькими женщинами-служащими, и, пока все будут прыгать от восторга, заняться чем-нибудь полезным –