В прицеле «Азов» - Катерина Полтавченко

– Мама, я разберусь, где мне учиться и что делать, – твёрдо сказала девушка. – Куда я уеду посреди учебного года? Я приехала сюда учиться и буду учиться дальше.

Она и сама не знала в тот момент, что подвигло её на такое упрямство. Вполне возможно, тот факт, что если она переведётся куда-нибудь поближе к дому, там не будет профессора Тарнавского, его умных книг и захватывающих лекций, новых друзей, драмтеатра, чтения стихов у памятника Соловьяненко, парка Щербакова с утками и вёсельными лодками, куда студенты втайне проносили пиво и весело проводили выходные. А возможно, слух резанула интонация, с которой мама произнесла это «занесло туда». Так, будто речь шла о каком-то страшном месте, куда не стоит ездить приличным людям. Уже тогда…

А это было только начало.

* * *

Апрель, 2014 г.

– Увы, мы живём отнюдь не в идеальном мире, Юля, – говорил профессор. – Восток и запад Украины всегда были не в ладах, но так откровенно это не проявлялось. Признайте, вы же не могли этого совсем не замечать?

Они шли в одну сторону, направляясь к троллейбусной остановке. Общежитие было недалеко, но Юля хотела съездить на книжный рынок и неожиданно оказалась попутчицей профессора Тарнавского, у которого сегодня уже не было лекций.

– Не то чтобы, – задумчиво произнесла девушка, – просто не обращала на это внимания. Зачем? Если кому-то делать нечего – их проблемы. А мне кажется, люди так обедняют себя этим вот предвзятым отношением к какому-нибудь городу, стране или региону. Везде ведь есть что-то своё, уникальное – то, что интересно изучать…

– Вы совершенно правильно мыслите, – восхищённо заметил профессор Тарнавский. – Более того – каждый просвещённый человек должен думать именно так. Но пока человечество не доросло до этого…

Их разговор прервали какие-то крики, доносящиеся из-за угла. Юля невольно вздрогнула и сбавила шаг. Профессор поморщился, однако не терял самообладания.

– Идёмте-ка на другую сторону, – предложил он девушке. – С этими молодчиками встречаться небезопасно.

– Но мы же в своём городе! – возмутилась девушка, ни минуты не усомнившись в сказанном и даже этого не заметив. – Что же, нам какие-то придурки здесь будут свои условия диктовать?

– Ну, не стоит давать им такую резкую характеристику. Скажем так… они слегка заблуждаются.

Возразить Юля не успела. И на другую сторону улицы они с профессором тоже не успели перейти. Крики стали отчётливыми, выделялись отдельные слова:

– Україна понад усе!

– Слава нацiї!

– Смерть ворогам![25]

Из-за угла показались пятеро парней в чёрных куртках, берцах и чёрных же обрезанных перчатках. Они шли вальяжно, выкрикивая свои лозунги, размахивая даже отнюдь не жёлто-голубым, а красно-чёрным флагом[26] и с победным видом поглядывая по сторонам. Краем глаза Юля заметила, что милицейский патруль, маячивший в нескольких шагах от них, загадочно исчез, будто растворился в воздухе. Профессор инстинктивно выступил вперёд, заслоняя собой девушку.

Молодчики, увидев двоих мирных граждан, идущих по своим делам, пришли в какой-то дикий, ненормальный восторг.

– О, ти диви… Куди зiбралися? А ну, кажiть: «Слава Українi…»[27]

– Молодые люди, ведите себя нормально, – тихо, но твёрдо сказал профессор Тарнавский – таким же тоном он обратился бы к расшумевшимся студентам в аудитории.

– О, то ти москаль! Ану, розмовляй iз нами українською, падлюко!

– Та вони тут усi москалi…

– Вбивати їх…[28]

– Ярослав Исаакович… – прошептала перепуганная Юлька.

– Отойдите, Юлия, – строго прервал её профессор Тарнавский, прекрасно владевший украинским языком, но отнюдь не намеренный плясать под дудку непонятных молодчиков, появившихся в его родном городе.

– Нет, но я…

– Быстро в сторону!

В этом коротком приказе исчез, растворился интеллигентный университетский профессор, остался просто мужчина, не намеренный уступать захватчикам свой город. Однако мужчина в возрасте, и к тому же один против пятерых здоровенных молодых лбов…

Что происходило дальше, Юлька помнила плохо – глаза застилала пелена слёз. Потом в какой-то момент она увидела профессора, неподвижно лежащего на асфальте, и пелена перед глазами стала кровавой – её охватила ярость. Та самая ярость, когда уже ничего не соображаешь, никого не боишься, а желание неудержимое и только одно – бить, царапать, кусаться, выцарапывать глаза, рвать одежду, раздирать ногтями ненавистные физиономии, пока они не превратятся в окровавленное мясо.

– Геть звiдси, тварюки![29] – завизжала Юлька на своём втором (или первом – она никогда над этим не задумывалась) родном языке и вцепилась свеженьким салонным маникюром прямо в глаза первому попавшемуся молодчику.

– Пацаны, она ведьма! – слышала она будто сквозь вату на чистейшем русском языке.

– Розмовляй українською[30], – не помня себя, шипела Юлька, оставляя ногтями на щеках «патриота» багровые полосы.

Потом вроде бы кто-то взял её за плечи и ощутимо оттолкнул в сторону. Голоса доносились будто откуда-то издалека:

– «Скорую» надо…

– Да он живой вообще?

– Вот сволочи!

– А девчонка молодец! Только, кажется, не в себе…

– Эй, девочка, ты в порядке?

– А эти гады вон как ушкварили! Только пятки засверкали…

– Смелые против стариков и баб воевать…

– А по-моему, они не нас, а её испугались. Ты только на глаза её взгляни…

– Девушка, с вами точно всё в порядке?

Юлька с трудом пришла в себя и увидела, что кошмар продолжался – точнее, был не сном, а ужасной реальностью. Профессор Тарнавский неподвижно лежал чуть в стороне, а вокруг растекалась лужа крови.

– Ну и сильна ты на вооружённых бандитов бросаться! – восхищённо присвистнул стоящий рядом парень. – Только зря ты это. А если бы они и тебя…

– Вооружённых?.. – машинально повторила Юлька, не в силах отвести глаз от увеличивающегося пятна крови вокруг её недавнего собеседника, с которым мирно шла по улице. Разве так бывает?

– Да у них стволы были! О чём ты вообще думала?

Думала… О чём? О чём тут можно думать? Юлька прошла мимо собравшейся толпы, подошла к профессору, прослеживая, будто со стороны, как мысли становятся холодными и спокойными, даже отстранёнными.

– Перевязать надо, – коротко распорядилась она, неизвестно к кому обращаясь. – Он же всю кровь потеряет.

– Так уже перевязали. А вон и «Скорая» едет, – пожилой мужчина покачал головой. – Но, честно говоря, я б не надеялся…

И осёкся, встретив взгляд девушки. Холодный взгляд голубых глаз, будто они вдруг покрылись льдом. Но она ничего не сказала, не возразила. И позже смотрела вслед заливающейся сиреной «Скорой помощи», увозящей её преподавателя – мирного интеллигентного человека, чем-то помешавшего «славе и целостности» Украины, отчётливо понимая, что мир уже никогда не будет прежним.

* * *

2 мая 2014 г.

– Ты можешь объяснить, куда ты собираешься? – ворчала Маринка,