В прицеле «Азов» - Катерина Полтавченко

Тогда ни профессор, ни его студентка ещё не знали, что времени у них осталось не так уж и достаточно…

* * *

– А почему бы тебе, и правда, не взяться за роман? – с интересом спросил «Философ».

– Шутишь? – хмыкнула Юлька. – Какие теперь романы? Это всё планы мирного времени.

– Юль, – серьезно сказал «Философ», придвигаясь поближе и глядя ей прямо в глаза, – это ведь не навсегда. И мы здесь именно для того, чтобы наступило поскорее мирное время. И мы просто должны строить планы. Без этого никак.

– Так, наверное, надо думать, – пожала плечами девушка. – Это называется мотивация.

Игорь нахмурился.

– Подожди, а ты так не думаешь?

Он уже давно подмечал эту особенность их снайпера – девушка никогда не говорила о будущем, не выказывала никаких желаний, не мечтала. Существовала и действовала, как отлаженная боевая единица, чётко выполняя свои задачи. Как собственная винтовка: почищенная и смазанная, с хорошей – точно пристрелянной оптикой и полным магазином на десять свинцовых смертей.

Для выполнения боевых заданий, конечно, ценное качество, но во время отдыха, когда бойцы, расслабившись, любили почесать языками, строя планы на мирное будущее, которое обязательно наступит после победы, это Юлино свойство как-то неприятно бросалось в глаза. Во всяком случае, ему. Он не знал, замечали ли остальные. Столь же немногословным в такие минуты был и их командир, но не сравнивать же Можейко с молодой девушкой – недоучившейся студенткой! Можейко – это Можейко. О нём говорить и делать оценочные выводы вообще побаивались.

А Юлька, признаться, уже досадовала на себя – и что это она вдруг разговорилась с «Философом» не на шутку: и о профессоре Тарнавском ему рассказала, и о своих небольших писательских опытах. Уж об этом она вообще не собиралась рассказывать никому и полагала это делом прошлым. Вот ведь, умеет втереться в доверие!

– Я ничего не думаю, – резковато сказала она. – Мы здесь и сейчас, на боевом задании… – девушка помедлила, – в тылу противника. Остальное неизвестно. Или ты умеешь предвидеть будущее?

– В какой-то мере мы все это умеем, – входя в её тон, заявил Полёвкин. – По крайней мере, своё будущее. Мы ведь все чего-то хотим, о чём-то мечтаем и собираемся это осуществлять. Мистики здесь нет, никто из нас не Кассандра. Это просто планы на будущее, на свою жизнь. Её никто за тебя не построит.

– Её за меня только разрушить могут, – сквозь зубы процедила Юлька, а громче сказала: – Если человек решит поехать в Кисловодск, а ему вдруг отрежет трамваем голову, нельзя же сказать, что это он сам собой так управил?[23]

– Булгаков, – усмехнулся «Философ». – Мне он тоже нравится. Хотя сейчас больше в тему его «Белая гвардия».

Это замечание Юля никак не прокомментировала, только сказала:

– Слышал такое: «Хочешь рассмешить Бога – расскажи ему о своих планах»?

– Поэтому я ему о своих планах и не рассказываю – я атеист. Но если уж на то пошло, хочешь ввести Бога в депрессию – не имей вообще никаких планов. Пусть уж лучше смеётся. Глядишь, посмеётся и поспособствует.

Юлька невольно улыбнулась таким рассуждениям, но потом снова стала серьёзной, в голубых глазах промелькнуло странное выражение.

– Знаешь, – сказала она, – у тех, кто у меня на прицеле, тоже ведь не такие были планы. Значит ли это, что они сами собой так управили?

– Значит, – решительно кивнул Игорь. – Они сами собой так управили, когда пошли на нас войной. Тебе их жаль?..

– Нет, – коротко ответила девушка и больше ничего к этому не добавила.

* * *

Декабрь, 2013 г.

– Юлька, а правда говорят, что у вас там на Полтавщине каждая женщина ведьма?

Соседка по комнате Марина присела рядом на кровать, с любопытством обратив в сторону Юли круглое лицо с вечно восторженным взглядом карих глаз.

Юля Дымченко насмешливо подняла взгляд от книги.

– Это кто ж такое говорит? Николай Васильевич Гоголь?..

Марина смешно наморщила нос.

– Ну… не только. Мой дядя в молодости ездил на Полтавщину, так говорит, там в каждом селе какая-нибудь ворожка есть. Всем девчонкам на судьбу гадает, а кто постарше – разные травы даёт для здоровья. Ну, это там что-то вроде сельского доктора и психолога одновременно. – Она фыркнула. – Слово-то ещё какое интересное – ворожка. У нас тут точно такого нет.

Уроженка индустриального города на Полтавщине – чуть ли не единственного промышленного города в области, – Юля Дымченко скептически усмехнулась.

– Ну, не знаю насчёт каждого села – я так часто не бывала в сёлах. Но вроде доктора у нас обычно доктор. Всё-таки двадцать первый век на улице. То, о чём ты говоришь, скорее бывает только для развлечения – гаданий тех же. Такие ворожки – да, есть, некоторые в газете объявления дают, но больше о них через знакомых узнают и через знакомых других знакомых. «Сарафанное радио», короче.

– Ой, как интересно! – захлопала в ладоши Марина. – И что, они могут на любовь погадать? Или приворожить кого-нибудь?

– Не знаю, я к ним за этим не ходила.

– Ой, да ну ладно, тебе и не надо! – вдруг сделала неожиданный вывод неугомонная Маринка. – Ты, наверное, и без них управишься.

– В смысле? – подняла удивлённые глаза от книги Юля.

– В смысле, ты вон приворожила нашего профессора, признайся? Он тебе одни пятёрки ставит, на конференцию тебя выдвинул, на доклады твои не нахвалится…

– Ну что ты выдумываешь, Марина! – рассердилась Юлька.

– И ничего не выдумываю. Ты самая настоящая полтавская ведьма. Вот точно!

– А может быть, она просто учится, а не гуляет, как некоторые? – послышался от кровати в углу голос третьей соседки Яны. – И вообще, девчонки, не мешайте со своей болтовнёй. Тут вот в Киеве, кажется, что-то важное происходит.

Всё это время она внимательно смотрела какой-то ролик со смартфона, и лицо её при этом было каким-то странным, вроде бы даже испуганным.

– Что происходит? – уловив её настроение, тоже испугалась Марина.

– Да заваруха какая-то на Майдане. Похоже, нынешнюю власть сбросить хотят.

– Ой, да ну её, эту политику, – махнула рукой Марина. – Тем более это ведь где-то там, в Киеве. Нас это не коснётся.

– Глупая ты, Маринка, – строго сказала Яна, старавшаяся быть всегда в курсе всех событий в стране и в мире. – Вот увидишь, нас это больше всех коснётся.

– Не нагнетай, – поморщилась её легкомысленная соседка. – Они там, в Киеве, всё время майданят, на то он и столица. А у нас здесь работяги – шахтёры и металлурги, – оно им