Чапаевцы о Чапаеве - Коллектив авторов

— Товарищи, ни с места! Сейчас к нам прибудет 18 пулеметов под командой Бубенца.

Действительно вскоре прибыли пулеметы к нам на помощь. Раздалась команда т. Михайлова:

— Товарищи, в атаку! Ура!

С криками «ура!» мы бросились в атаку. Казаки стали отступать. Видим, в станице загорелся сарай. Тут красноармейцы закричали:

— Братцы, это казаки пленников зажгли! Тут мы все разъярились и бросились на отступающих казаков. Когда мы заняли станицу Сахарную, сарай уже догорал и обвалился. Когда заглянули в сарай, то на нас пахнуло запахом жареного мяса. И мы увидели груды обгоревших трупов. Собрали останки наших товарищей и похоронили.

Наш полк стоял в станице Сахарной с неделю В ночь на 5 сентября я ночевал в штабе бригады Кутякова. В 4 часа утра была поднята тревога. Тов. Кутяков сообщил нам, что ему только что передали по телефону, что казаки сделали налет на Лбищенск, на штаб Чапаева, что там идет бой и резня. Мы выбежали и стали готовиться итти на Лбищенск. В это время загремели выстрелы, и казаки пошли против нас в наступление. Первые атаки их были отбиты. Комбриг Кутяков дал приказ всем полкам отступать по направлению к Уральску, через Лбищенск. После того, как мы оставили станицу Сахарную, последние наши части взорвали собор, где были запрятаны казаками снаряды. От взрыва снарядов загорелась ст. Сахарная, поднялся ветер, и языки пламени стали перебрасываться на другие станицы. Мы отступали при зареве пожаров, казаки были позади и впереди нас. Нам приходилось пробиваться через их цепь. День и ночь мы отстреливались от казаков и пробивались к Лбищенску. С Бухарской стороны прибыла нам на помощь кавалерия под командой т. Аксенова, которая отогнала казаков. Когда мы приблизились к Лбищенску, то он уже был занят бригадой тов. Рязанцева.

В самом Лбищенске мы застали еще на улицах много трупов; в особенности их много было на площади, где был штаб Чапаева, на берегу Урала и за городом в районе ветряных мельниц, где казаки расстреливали пленных красноармейцев и обозников.

Мы пробыли в Лбищенске два дня. Хоронили своих погибших товарищей. Долго искали в реке труп Чапаева, запускали невода, шарили по дну реки железными боронами, но Чапаева так и не нашли.

Командование Чапаевской дивизией принял на себя т. Кутяков. Чапаева с нами не стало, но жили его сподвижники-чапаевцы. Под командой т. Кутякова вскоре мы разгромили полчища казаков и успешно гнали их до самого Гурьева.

И. П. Шачнев

МУЖЕСТВО И ОТВАГА

В Чапаевском отряде была организована комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем. Я был избран председателем этой комиссии. Точно так же при отряде организовалась ячейка большевиков, в которой я также был председателем. Мы проводили в отряде массовую работу и контроль. С Чапаевым в это время я встречался довольно часто. Перед наступлением он приглашал командиров и меня, и мы совместно составляли и обсуждали планы наступления.

Как-то после одного из небольших боев, мы расположились в небольшом селении на отдых. Пили чай в квартире Чапаева и вели беседу по вопросам программы нашей партии.

Я говорил Чапаеву:

— Тебе, Василий Иванович, надо бы получше разбираться в политических вопросах. Тактика и стратегия большевиков тесно связаны с военной стратегией. Не уясняя и не связывая эти два вопроса, можно впасть в ошибки и притти к поражению.

Чапаев усмехнулся и сказал:

— Что мне ваша политика. Я знаю свое военное дело. Мне вот приказано разбить неприятеля, и я разобью и обеспечу победу.

— Без знания большевистской тактики и стратегии нельзя одержать и обеспечить полную победу над нашими врагами.

Чапаев упорствовал:

— Не нужно мне этого. Я и так сумею бить врага. Я нутром все понимаю и готов грызть зубами врагов. А вы мне говорите учиться. Надо воевать, а учиться будем, когда окончательно добьем врага…

Вспоминаю такой эпизод, характеризующий Чапаева как командира и человека. Стояли мы в ноябре 1918 года в селе Озинках. В наши руки попали белогвардейские листовки, в которых они призывали крестьян перейти в белую «народную» армию и выдать Чапаева живым или мертвым. Прочитав эти листовки, Чапаев был сильно раздражен. «Ах, сволочи! — воскликнул он. — Я им покажу, узнают они Чапаева!»

Он тут же поручил мне подобрать ему из отряда человек 70―80 самых боевых на разведку.

Я подобрал. Когда бойцы были на конях, Чапаев сказал:

— Едем биться на смерть… Кто из вас трусит, то лучше не езжайте сейчас!

Все закричали:

— Едем! Нет между нами трусов!

Поехали. Я ехал вместе с Чапаевым, стараясь вывести его из мрачного состояния. Всю ночь мы проездили, искали штаб казаков и не нашли. Утром на рассвете возвращались обратно, усталые и разозленные бесплодными поисками. Вдруг неожиданно увидели кавалерийский отряд, человек 90―100. В первое время мы не знали, чей отряд — белых или свой.

Тогда стали делать перекличку.

— Какой полк? — спрашиваем мы.

Те, не отвечая на вопрос, в свою очередь спрашивали:

— А вы какого полка?

Перебранка длилась несколько минут.

Чапаеву надоела канитель и он скомандовал нам рассыпаться в цепь и быть наготове, а сам поскакал навстречу неизвестному отряду и, когда приблизился, то увидел, что перед ним были казаки с несколькими золотопогонниками. Чапаев выхватил наган, блеснул шашкой и крикнул:

— Я — Чапаев! Бросай оружие!

Наш отряд немедленно кинулся ему на помощь. Белоказаки были так поражены смелостью Чапаева, что потеряли способность сопротивляться и сдались без боя.

В числе пленных оказались полковник и два капитана. Когда их привели в штаб отряда, Чапаев настолько развеселился, что пустился в пляску.

— А что взяли? — остановился он перед офицерами. —