Перебитые крылья судьбы - Алексей Валериевич Горшенин

– Вон оно как! Ну, тогда, конечно…

Когда через некоторое время появилась в палате Любимцева, Говоров и спрашивать ни о чем не стал – эта и без всяких дежурств дневать и ночевать на работе может. Тем более что тоже одинокая.

А Сенчуков на присутствие обоих в выходной предпраздничный день просто не обратил внимания. Он был занят окончательной наладкой и испытаниями своего нового самодвижущегося средства, а также настройкой радиоприемника, в чем ему охотно помогали Яресько с Чумичевым. Говоров по большей части пропадал на делах общественных, связанных с подготовкой новогоднего вечера.

Железный до сих пор распорядок дня госпиталя заметно пошатнулся, а где-то и вовсе затрещал по швам, ровный больничный ритм сбился и теперь больше напоминал хаотичное броуновское движение. Витек пару раз выезжал на простор широкого и длинного коридора с попытками прокатиться по нему с ветерком, но в итоге от затеи отказался, боясь, что либо он в этом столпотворении на кого-нибудь наедет, либо его опрокинут вместе с коляской. Решил, что с приемником будет гораздо спокойнее. Так и провозился с ним до вечера, гуляя по радиоволнам, слушая новости и музыку.

А вечером – праздничный ужин с разными вкусностями и сладостями, наготовленными госпитальными поварами. Кое-кто ухитрялся прямо на нем незаметно выпить. Но это особо рисковые и безбашенные. Более осторожные и хитромудрые несли свою долю праздничного «пирога» в тихое укромное местечко, чтобы там в более спокойной обстановке и компании таких же мудрецов под замечательную закуску и душевные разговоры воздать хвалу Бахусу и лечебному заведению, которое всеми доступными способами старается вернуть их к нормальной жизни.

После праздничного ужина большая часть больничного люда поспешила в актовый зал. Заглянул туда и Витек.

Зал было не узнать. Вплотную к сцене стояла высокая разлапистая ель, увешанная многоцветно переливающимися в электрическом освещении зала игрушками, мишурой, гирляндами крохотных лампочек. Большая часть зала была освобождена от рядов кресел, убранных к стенам и на сцену. Освободившееся пространство оккупировали танцующие парочки, среди которых перед глазами Витька́ мелькнули и Светлана с Реутовым. Мелькнули и сразу же затерялись среди вальсирующих. За вальсом почти без пауз последовал «медляк», потом нечто быстрое, энергичное, заставившее зал дружно всколыхнуться и радостно отдаться во власть нового ритма. И Витька́ тоже. Он чувствовал, как непроизвольно, но властно, ритм этот приводит в движение его плечи, правую руку и все остальное, что еще смогло уцелеть в нем.

А народ прибывал. Казалось, что уже весь госпиталь тут. И, может быть, так и есть! А впереди целая новогодняя ночь с Дедом Морозом и Снегурочкой, с праздничной программой и, слышал Витек, концертом самодеятельности. Нет, это и здоровому человеку трудно вынести, а больному подавно. С другой стороны, конечно, страшно интересно посмотреть-послушать. Ведь ему в праздниках такого размаха, когда столько народу вокруг и так красиво, участвовать не приходилось. Да в их городишке ничего подобного и не проводилось. Школьные вечера? Никакого интереса для Витька́ они не представляли. Тем более что танцевать он не умел, а больше там делать было нечего. Судя по отзывам родителей, новогодние мероприятия для взрослых в местном ДК восторга тоже не вызывали.

К елке вышли тем временем Дед Мороз со Снегурочкой, новогоднее представление началось, и Витек решил пока остаться в актовом зале – посмотреть.

Смотреть, однако, ему пришлось недолго. Сначала появился шум и звон в ушах, потом пошла во всем теле ломота, которая опускалась все ниже, туда, где были когда-то ноги. И это только начало, подумал Сенчуков, пытаясь развернуть коляску и выбраться из толпы. Дело даже с его маневренной коляской оказалось непростым. Витек взмок, пока, наконец, не оказался в коридоре, и чуть ли не выл от нестерпимой боли те несколько минут, пока добирался до своей палаты.

Палата, как Сенчуков и ожидал, была пуста. Витек перебрался из коляски на «плацкарту», достал из тумбочки приемник и, примостив его на груди, включил. Из динамика вырвался шум и треск помех, но Витек с помощью ручки настройки быстро избавился от них. Эфир успокоился, и приемник замурлыкал, как котенок, которого только что погладили между ушей. Переводя взгляд с коляски на приемник и обратно, Витек вспомнил, что в прошлой жизни были в их доме и пес Уголек, и кошка Мурка, которые погибли вместе с домом. И подумал, что теперь они как бы возвратились к нему в новом обличье. И вместо тех, прежних, станут (очень надеялся) верными ему друзьями.

Рука Витька нащупала ближний к нему подлокотник коляски, погладила двупалой культей и вернулась к приемнику. Неторопливо поворачивая ручку настройки, Витек отправился гулять по радиоволнам. На всех диапазонах звучала веселая легкая музыка, жизнерадостные лирические песни, время от времени прерываемые свежими новостями, объединенными одной сквозной темой: Новый год шагает по планете. Радиоэфир энергично струил праздничный предновогодний зефир, заряжая его чистой обнадеживающей свежестью своих слушателей.

Все было, как и должно быть накануне самого светлого в году, сверкающего снежной белизной праздника. Но что-то, еще совсем недавно присутствующее внутри Витька́, сильно мешавшее ему, исчезло, вдруг покинуло его. Витек удивленно потер лоб, скользнул взглядом по культям и, наконец, догадался: ушли фантомные боли, терзавшие его до того момента, пока не перебрался он к себе на «плацкарту». Ушли в момент, словно только и ждали этого. «Чудеса! – подумал Витек – Похоже, что и им не каждое место по нраву».

Сенчуков продолжил путешествовать по эфиру. Новостей с мест боевых действий почти не было слышно. Затишье, наверное, праздничное перемирие, предположил он. Пушки не стреляют, мины не рвутся, а бойцы обеих воюющих сторон сидят в своих блиндажах и окопах и пьют горячий чай или кофе. Каждая сторона за свою победу.

Но одно сообщение, касающееся фронтовой жизни, все же задело внимание Витька́. Одна из радиостанций сообщала, что волонтеры одного из приволжских городов (какого именно, Витек не разобрал) успели доставить на передовую новогодний гуманитарный груз и раздают его бойцам дислоцированных здесь подразделений прямо на позициях.

Под эту новость Сенчуков, окончательно сморенный суетой сегодняшнего дня, и заснул, не выпуская приемника из рук.

И видел себя Витек во сне в кабине джипа «Патриот», ведущим за собой несколько крытых «Газелей». Небольшая колонна битком набита разными необходимыми на «передке» полезными вещами, включая приборы ночного видения и дроны, продуктами и новогодними подарками. Витек в синем атласном одеянии юного Нового года сидит справа, на пассажирском сиденье. На водительском, слева, Иваныч. По бортам машины белым на черном надписи: «К вам едет Новый год!»

Колонна