Ищите шпиона! Cherchez la spia! - Игорь Григорьевич Атаманенко

Во время Великой Отечественной войны, находясь в эвакуации в Ташкенте, она под «большим секретом» рассказала своему… «другу», кто в действительности был убийцей Троцкого. Через некоторое время этот «друг» оказался в США и, чтобы «срубить деньжат», поделился тем «большим секретом» с ФБР.

Только после этого в Испании, где тебя не раз задерживала полиция как зачинщика анархистских манифестаций, в архиве МВД отыскали твою дактилоскопическую карту и переправили в Мехико для сравнительного анализа…

Ты поступил правильно, что не пытался опровергать очевидное и признался, что ты, да, действительно, тот самый шалопай-анархист Рамон Меркадер, который по молодости бесчинствовал в Мадриде. И, «переобувшись в прыжке», ты стал утверждать, что убил Троцкого исключительно из личных побуждений, потому что он приставал к твоей невесте Сильвии…

Мексиканские полицейские поверили твоей версии, так как похотливость «демона революции» уже была им известна. Сразу после прибытия в Мексику Троцкий, проживая на вилле известного мексиканского художника Диего Риверы, домогался его жены, за что был поколочен прислугой и навсегда отлучен от дома… И то был не единственный случай, когда «революционер в изгнании» выступал озабоченным сексоголиком…

— Похоже, вы правы, Павел, ведь именно в 1946-м, после шести лет непрерывных издевательств, меня перестали избивать и допрашивать…

Меркадер опорожнил бокал и запел Интернационал…

Суд над экспортёром революций

Глава первая

«Конспирация должна быть конспиративной!»

В апреле 1977 года слушатель контрразведывательного факультета Курсов подготовки оперативного состава (КПОС) Ленинградской школы КГБ старший лейтенант Олег Казаченко был откомандирован для участия в судебном процессе над подданным Нидерландов Ван дер Люффе.

Иностранец, приковав себя наручниками к решетке лестничного пролета на третьем этаже Ленинградского госуниверситета, пытался разбросать листовки, призывавшие к свержению в Советском Союзе государственного строя.

По распоряжению начальника Пятого (идеологического) управления КГБ СССР генерала армии Ф.Д. Бобкова в целях воспрепятствования общению иностранца со своими подельниками из числа местных диссидентов зал судебного заседания Дворца правосудия был заполнен исключительно офицерами-контрразведчиками, слушателями КПОС. Доморощенным же подстрекателям иноземца, а также репортёрам Би-би-си, Си-эн-эн, «Голоса Америки» и прочих «вражьих голосов», ничего не оставалось, как ожидать вердикт за наглухо закрытыми дубовыми дверями.

Таким образом, упреждающие акции режиссёров-постановщиков спектакля лишили злонамеренную братию мест в зале и шансов повлиять на ход процесса, как и надежд оказать моральную поддержку пленённому соратнику.

Тщетно подсудимый шарил взглядом по рядам. Ни одного знакомого лица. Ни одного сочувствующего взгляда. Присутствовавшие в зале возгласами и жестами выражали своё негодование вмешательству заморского лазутчика во внутренние дела великой державы.

Недвусмысленно выказав намерение опробовать крепость кулаков на его крысиной физиономии, они даже пытались попасть за ограждение, где под охраной дюжих милиционеров и находился импортный распространитель идеологической заразы.

При таком психологическом прессинге нидерландский «Прометей» из мессии вмиг превратился в жалкого пигмея. Более того, очутившись один на один с негодующим монолитом сознательных советских граждан, Ван дер Люффе сник и раскололся: поняв, что помощи ждать неоткуда, он поименно назвал своих ленинградских вдохновителей.

Тотчас они были задержаны у дверей зала суда. А ведь все они были уверены, что импортный бунтарь-наёмник проявит гранитную твёрдость. Не выдаст. Не подведет. Увы, ошиблись…

Словом, заговорщики поставили не на ту лошадь. А может, уже перевелись настоящие экспортёры революций?!

* * *

Сценарий, разработанный лубянскими служителями Фемиды, предполагал присутствие во Дворце правосудия представителей не только различных слоев и прослоек населения страны развитого социализма, но и посланцев союзных республик и национальных округов. Их должны были изобразить слушатели КПОС, представ в соответствующей экипировке.

Под присмотром инструкторов-преподавателей курсанты приоделись в лучших традициях социалистического реализма — благо закрома оперативного гардероба неисчерпаемы: там есть всё, от парика и телогрейки до макинтоша и тюбетейки…

Реквизит подбирали согласно внешним данным каждого участника, то есть типу его лица, цвету волос и даже личной упитанности.

Допустим, вы — брюнет с большим носом и усами. Пожалуйста, вам кепи «а ля аэродром», джинсовый костюм и майка с вызывающим рисунком: череп и скрещенные кости во весь торс.

Миг, и вы превратились в лицо кавказской национальности, которое, едва успев спуститься с гор, — о, чудо! — вдруг приняло участие в слушании дела о распространении листовок антисоветского содержания…

…Иным курсантам по причине славянской разухабистости их физиономий выдали кирзовые сапоги и телогрейки такой изношенности, что молодые опера́ внутренне сгорали от стыда, добираясь на общественном транспорте к зданию Дворца правосудия.

Так, троим офицерам из Рязани на щёки подклеили поросль щетины недельной выдержки, добавив к кирзе и к телогрейке холщовые сидоры, балалайку и гармонь-двухрядку.

Камуфляж удался на славу, и новообращённые аборигены из российской глубинки были так колоритны, что даже инструкторы не брались поручиться, что в нужное место они попадут в означенное время.

Как в воду глядели!

Чтобы бесповоротно войти в роль сельских механизаторов, троица приняла на грудь литр водки, закусив чернушкой и луковицей.

Окутанные спиртово-луковичной аурой они ввалились в трамвай.

Исходившее от них амбре́, портянки, торчавшие из сапог, как и блатные куплеты под гармошку с балалайкой, произвели неизгладимое впечатление на пассажиров, среди которых оказался старшина милиции при исполнении.

Приняв закамуфлированных оперов за бомжей или за беглецов из мест заключения, бдительный страж обнажил табельный ствол и отконвоировал троицу в свой околоток.

Чтобы выбраться оттуда, ребятам пришлось откупиться: до последнего рубля они выпотрошили свои кошельки. А всё потому, что служебные удостоверения у всех курсантов-участников процесса заранее были отобраны, а ссылки на принадлежность к Школе, как и упоминание этого слова, приказом начальника заведения запрещалось категорически, ибо «конспирация всегда должна быть конспиративной»!

Кстати, секрет Полишинеля, ибо жители Северной столицы знали о назначении казенного здания на Малой Охте задолго до введения его в эксплуатацию, ибо возводилось оно солдатами погранвойск, которые, как известно, входят в состав Комитета госбезопасности.

В дальнейшем каждую неделю в окрестностях сверхсекретной Школы фиксировались многочасовые парковки автомашин с номерами иностранных дипломатических миссий.

Но это уже совсем другая история…

…Как потом рассказывали рязанские проказники, они до последнего междометия исчерпали свой запас непечатных выражений, кляня и Нидерланды с их бунтарями-наймитами, и свою откровенно славянскую внешность, да и инструкторов, под чьим недреманным оком они входили в образ.

В итоге за артистизм и умение перевоплощаться все трое получили от руководства Школы устную благодарность, а за отсутствие на судебном процессе по выговору. Мораль — не переусердствуй.

* * *

Наибольшие преимущества имели курсанты, внешне походившие на жителей Советской Прибалтики.