Биография моего блокнота - Михаил Николаевич Алексеев

— Забаров! — Растирая кровь на грязной щеке, Марченко подошел к старшине. — Ты тут смотри за ребятами, а я схожу на капе дивизии. Может, новые задания будут. Доберусь как-нибудь по траншее.

Федор молча посмотрел вслед лейтенанту. В темных глазах старшины тлели, разгораясь, напряженно сосредоточенные огоньки.

* * *

Генерал руководил боем, находясь на довольно широкой площадке, укрепленной на трех, росших рядом, дубах. Комдив был легко ранен. Врач перевязывал ему руку.

— Советую вам спуститься на землю, товарищ генерал, — уговаривал он Сизова. — Деревья плохо укрывают, все искромсаны осколками.

— Ничего со мной не случится. Солдатам пожарче, да и то терпят. Где я найду еще такой обзор?

— На левом фланге, на участке полка Баталина, тяжелая обстановка. Неприятель бросил туда танки и два полка пехоты, — доложил офицер связи.

— Ничего. Ничего. Баталин продержится.

— Товарищ генерал, разрешите подбросить Баталину резервный противотанковый дивизион, — обратился к комдиву встревоженный начальник штаба.

Его поддержал полковник Павлов:

— Мои артиллеристы несут большие потери на участке обороны Баталина, товарищ генерал. У Гунько остались два орудия. На других батареях положение не лучше.

Сизов молчал.

Тревожно зазуммерил телефон. Генерал поднял трубку. Снова докладывал Баталин.

— Окружен, говоришь? Вижу, — спокойно ответил комдив, — отстаивай свои рубежи! Помощи пока не жди. Смотри за левым флангом. Там у тебя скопилось около тридцати танков и до полка немецкой пехоты... Нет, нет. Артиллерии пока не будет. Обходись тем, что у тебя есть.

— Товарищ генерал! — не выдержал офицер связи. Генерал взглянул на него, не торопясь положил трубку:

— Передайте...

— Слушаюсь, — обрадовался офицер связи.

— ...Передайте, — продолжал Сизов, — чтобы полк истребителей танков выдвинулся на правый фланг.

— На правый?! — почти крикнул полковник Павлов. — Но там сравнительно спокойно, товарищ генерал.

Но комдив резко заметил:

— Вы слышали мой приказ? Выполняйте!

* * *

Немцы снова обрушили всю силу своего огня на передний край нашей обороны.

— Товарищ старшина, танки! — закричал Сенька Ванин.

Один из них уже вползал на бруствер окопа. Вот он качнулся, светлая гусеница, выгибаясь, потянулась через окоп, квадратное днище машины обдало солдат вонючим жаром.

— Пропускайте на съедение нашей артиллерии! — крикнул старшина.

Еще один танк. Этот несколько раз крутанулся над окопом, засыпал землей какого-то солдата. Он, однако, быстро выбрался из-под земли, выхватил из кармана черную бутылку, быстро вскарабкался на бруствер.

— Бокулей! — удивился Семен. — Ребята, так это же Бокулей!

Бокулей кинул бутылку и стремительно скатился вниз с бруствера.

— Бун! Карошо!

По окопу бежал солдат.

— Убило ротного! Убило! — кричал он.

Путь ему преградила гигантская фигура:

— Тише, ты... я — ваш ротный. Понял?

Солдат поднял голову и встретился с напряженным блеском забаровских глаз.

— Слушаюсь, товарищ старшина.

Зеленые фигуры немцев подходили все ближе и ближе.

— Рота, залпом пли! — гремел голос Забарова.

Трескуче ударил залп. Ошпарил бегущих впереди фашистов. Перед глазами бойцов неуклюже падали враги.

* * *

— Орудие — на новую огневую позицию, — отдал приказание старший лейтенант Гунько и сам первый взялся за станину пушки. — Вон там, метрах в пятидесяти, бомбой вырвало землю, хорошее укрытие будет.

Еще трое уцелевших артиллеристов взялись за орудие, быстро его потащили. В узком окопе увидели они ездового Кузьмича.

— К вам добираюсь, товарищ старший лейтенант, — сообщил он. — Снаряды привез.

— Где они?

— Куда прикажете их доставить? Я своего коня там, в лощине, оставил. Его, ясное дело, по открытому месту не погоню. Сразу подстрелят. Сам на руках перетаскаю.

— Товарищ старший лейтенант, — доложил один из артиллеристов, — пушку никак нельзя на новую позицию ставить. По пути траншеи, колеса застрянут.

Гунько с тревогой вглядывался в приближающиеся немецкие танки.

— Можно перевезти пушку, — вмешался Кузьмич. — Очень даже можно. Как в гражданскую мы делали, по живому мосту.

Он спрыгнул в траншею, согнулся, упершись головой в стенку окопа.

— Становись рядом! — бросил он одному из артиллеристов.

Тот быстро последовал примеру ездового.

— А теперь тяните пушку по нашим спинам!

...Колесо орудия медленно движется по спине Кузьмича... Напряженное, покрасневшее от натуги лицо ездового, спина его медленно прогибается под огромной тяжестью, дрожат ноги, каблуки сапог врезаются в жесткий сухой суглинок...

И вот орудие перевезено через траншею. Кузьмич с трудом поднимается, шатаясь, делает несколько шагов, выплевывает густые сгустки крови.

— В нутрях чегой-то лопнуло.

Не удержавшись, падает на дно траншеи.

* * *

Аким выпускал одну автоматную очередь за другой. Рядом вел огонь Ванин. Взрывной волной стряхнуло очки с ястребиного носа Акима. Они упали на дно окопа, разбившись о пустой автоматный диск.

...Чьи-то тяжелые шаги позади. Сенька повернул голову и увидел фашиста. Перекошенное длинное лицо, трясущаяся искусанная нижняя губа, качающийся над спиной Акима плоский штык. С непостижимой быстротой Сенька схватил его за ноги, тот дернулся назад, но пальцы разведчика впились в грубое зеленое сукно брюк, рванули на себя. Фашист обрушился в окоп. Ванин прыгнул на него. Правая рука металась возле кармана, ища нож. Но остальное за него сделал Аким. Он взмахнул рукой, финка блеснула в воздухе. Пораженный Ванин ошалело посмотрел на своего друга:

— Черт, вот ты... как можешь?

* * *

Комдив Сизов по телефону разговаривает с Баталиным:

— У правого соседа дела похуже. Против Белгорода немцам удалось вклиниться в нашу оборону, там они пытаются развить наступление! Нам надо держаться во что бы то ни стало! Сковывать силы врага. Ты слышишь? Ну, вот!

Над наблюдательным пунктом пролетали краснозвездные бомбардировщики. Генерал проводил их взглядом, потом обратился к Павлову:

— Петр Петрович, как артиллеристы?

— Большие потери. Особенно на участке Баталина... Не удержатся, товарищ генерал. Гунько подбил уже пять танков, но тяжело им...

— Это — настоящий солдат, — проговорил Сизов.

— Тяжело им, — повторил Павлов.

Генерал нахмурился, ничего не ответил и снова стал наблюдать.

— С правого фланга, — доложил телефонист.

Оттуда докладывали:

— Меня атаковали более сорока тяжелых танков, но подоспевшие артиллеристы усиленно ведут с ними