Биография моего блокнота - Михаил Николаевич Алексеев

вслух продолжал размышлять Забаров. — Лучше всего послать одного бойца. Пусть он уничтожит пулеметчика ножом и даст сигнал ракетой. Как ты думаешь, кого послать? — обратился он к Шахаеву.

— А что, если... Мальцева?

— Справится ли?

— Справится, — уже тверже ответил Шахаев.

— Я справлюсь, обязательно справлюсь. Спасибо вам, товарищ сержант, — горячо заговорил Алеша, слышавший этот разговор.

— Я верю в тебя, Алеша, — тихо сказал Шахаев. — Очень верю.

* * *

Лейтенант Марченко из окопа наблюдал за курганом. Около лейтенанта валялось уже с десяток мундштуков от выкуренных папирос. Он нервничал.

— Вы что тут делаете, лейтенант? — неожиданно раздался голос полковника Демина.

— Наблюдаю за курганом. Мои разведчики...

— Это я знаю, — остановил его полковник. — Но я полагал, что вы сами поведете разведчиков на эту операцию. А вы, оказывается, опять поручили Забарову.

— Я это сделал потому, товарищ полковник, что Забаров лучше всех...

— Даже лучше вас? — перебил его Демин... — Ну хорошо, наблюдайте.

На кургане вспыхнула сильная перестрелка.

— Начали! — вырвалось у Марченко.

* * *

Ощупав в кармане ракетницу и финский нож, Алеша Мальцев пополз и пропал в подсолнухах. Рассредоточившись у подножия кургана, разведчики не сводили глаз с того места, откуда время от времени вырывались красные пунктиры трассирующих пуль.

И вот над курганом вспорхнула красная ракета и послышался короткий, пронзительно-тревожный крик. Разведчики поднялись. Гитлеровцы перебегали с места на место по обратному скату кургана, беспорядочно отстреливаясь.

— Отрезай, отрезай путь! — крикнул Забаров.

Но немцы были уже далеко.

Взмахнули к самому небу два огромных желтовато-красных сполоха, и вслед за этим раздался грохот и шум.

— «Катюши»! — восторженно воскликнул Ванин.

— Передай в штаб, — тяжело дыша, Забаров подошел к Акиму, склонившемуся над рацией, — курган взяли. Передавай... А Мальцева нашли?

— Нет, не нашли, товарищ старшина.

— Отправляйтесь на поиски. Найти обязательно!

— Есть, — ответил за всех Сенька, который уже успел прицепить к ремню офицерский кортик.

— Это еще что? — заметил Забаров.

— Для командира роты, лейтенанта нашего, у немецкого офицера одолжил.

— Я вот тебе одолжу! Сбрось эту гадость! — приказал Забаров.

Сенька поспешно отцепил от ремня кортик и, размахнувшись, закинул далеко в подсолнухи.

* * *

Алешу нашли на вершине кургана, рядом с убитым немецким пулеметчиком, на куче потемневших от гари стреляных гильз. На лбу, между бровей, чернела крохотная дырка. Шахаев поднял Алешу и бережно понес на руках.

С вершины кургана развернулось перед разведчиками величественное зрелище. Справа и слева от них, насколько обнимал глаз, текли колонны советских войск. Танкам, казалось, нет числа.

— Двести... двести пятьдесят, — считал Ванин. — Товарищи, откуда они?

На дороге показалась батарея старшего лейтенанта Гунько. Ликующий офицер подбежал к разведчикам:

— Вот, видите, — жива моя батарея! До Берлина дойдем!

* * *

Хоронили Алешу Мальцева. Гроб поставили у края свежей могилы. Шахаев рывком сорвал с головы пилотку:

— Прощай, Алеша! Прощай, наш маленький садовник! Мы никогда не забудем тебя. Закончим войну, вырастим огромный сад и поставим там тебе памятник, самый красивый на земле. Останешься ты вечно живым, наш боевой друг!

Под троекратный треск салюта гроб опустили в могилу. Бросили на него по горсти земли, быстро заработали лопатами.

Уходили на запад, очищая небо, обрывки растрепанных и угрюмых туч.

* * *

— Это вы кого хоронили? — спрашивает Вера.

— Разведчика нашего, Мальцева Алешу, — тихо ответил Сенька.

— А почему на кургане?

— Так надо. Как князя. Раньше ведь в курганах только князей хоронили.

— Ну? — удивилась девушка. — Всех князей?

— Нет, — уверенно сказал Сенька. — Зачем же всех? Только тех, которые землю русскую от врагов защищали, от иностранцев разных.

* * *

Неоглядная степная ширь была завалена вражеской боевой техникой. Сенька Ванин обнаружил какой-то грузовик, открыл капот, что-то подвернул в моторе, продул какую-то трубку, завел мотор. И вот он уже лихо подкатил к разведчикам.

— Товарищ лейтенант, — доложил он Марченко. — В распоряжение роты мною добыта автомашина — лучшая немецкая марка, личная машина Геббельса.

Разведчики попрыгали в кузов. Сенька ликовал:

— Садись, Акимка! Прокачу как на масленицу. Только ты на всякий случай завещание пиши.

Забаров сел в кабину рядом с Ваниным, машина тронулась. Разведчики гаркнули песню:

Ой, ты, Галю,

Галю молодая,

Пидманулы Галю

Забрали з собой...

— Ожили, черти! — порадовался Ванин.

На развилке дороги остановились. Прямо стрелка указывала на Харьков, налево — на Мерефу.

— Нам налево, — сказал Забаров.

— На-алево? Не быть нашей дивизии Харьковской, — сокрушался Ванин.

— Выходит, так.

— Чего доброго еще Мерефинской назовут!

— И это может быть. На Мерефу путь держим.

— Мне, может, этот Харьков уже во сне снился, а теперь извольте, Семен Батькович, прозываться Мерефинским. Нет, невезучий я!

* * *

У регулировочного пункта крупного села Сенька резко затормозил:

— Эй, хорошая! На Красноград — эта дорога?

— Эта, эта! — ответила девушка-регулировщица звонким чистым голосом.

Побледнев, Аким метнулся к борту кузова.

— Наташа! — крикнул он, перегибаясь через борт.

— Аким!

— Сенька, остановись! — закричал Аким.

Но Ванин не слышал и гнал машину дальше. Аким беспомощно смотрел на бежавшую Наташу. Наконец он догадался и яростно забарабанил по крыше кабины. Сенька нажал на тормоза.

Оба они — и Аким и Наташа — задохнулись от счастья в объятиях. Из дома выскочила черноглазая девушка, смешливо взвизгнула:

— Наташка, кто это? Ой!

— Тонечка, милая! Постой за меня. Я скоро вернусь! — Она оторвалась от Акима и передала флажки подруге.

— Хорошо, Наташа. А ты не спеши. — И, посмотрев еще раз на неуклюжую фигуру Акима, черноглазая пошла к регулировочному пункту.

— Ну? — наконец пробормотал Аким.

— Ну вот! — Наташа с Акимом присели на бревнах. — Я через линию фронта переходила и вот гимнастерку надела. Окончила курсы медицинских сестер, но начальство послало сюда, на дорогу.

На машине подъехали разведчики.

— Знакомьтесь, товарищ старшина... Встретил вот. Моя... —