Биография моего блокнота - Михаил Николаевич Алексеев

— Наташа, — сказала она просто.

— Федор Забаров. Земляки, что ли, с нашим Акимом?

— Да, земляки и большие друзья!

— Добро. Пойдете к нам? У нас нет санинструктора, — предложил Забаров.

Наташа смутилась и посмотрела на Акима:

— Меня, наверное, не отпустят.

— А мы сделаем так, чтобы вас отпустили.

Наташа опять посмотрела на Акима, и ей показалось, что он немного растерялся. Наташа насторожилась, улыбка сошла с ее губ.

— Я еще подумаю, — сказала она.

— Что ж, подумайте. А ты, Аким, оставайся. К утру догонишь на попутных. Тут недалеко.

* * *

В сенях хаты Наташа крепко прижалась к Акиму:

— Мы теперь никогда, никогда не расстанемся!

— Разумеется, — неуверенно подтвердил Аким.

Она пристально посмотрела на него:

— Почему ты не хочешь, чтобы я была в вашей роте? Почему?

— Этого не следует делать!

— Почему? Мы были бы вместе...

— Мы не будем вполне счастливы, когда другие...

— Ну как хочешь, — голос Наташи оборвался, она уткнулась головой в его грудь и разрыдалась. — Ты прав, Аким, прав...

Он отрывал ее голову от своей груди, стараясь заглянуть ей в лицо и утереть слезы.

— В общем, собственно, я не против. Ты же знаешь, как я рад!.. Если хочешь, я сам похлопочу.

— Хочу! Хочу! И никуда от тебя не уйду, — вдруг с отчаянной решимостью заговорила Наташа. — Никуда! Никуда!

* * *

...Аким вдруг вспомнил что-то, глаза под очками беспокойно заблестели.

— Наташа, а что... что с ним?

— С Володиным? Кажется, в Австрии сейчас. Стешка ведь бросила его. Не знаю, что между ними случилось, но только она выгнала его из своей хаты. Володина вызвали в комендатуру и предложили стать полицаем. Он, кажется, не согласился. Потом угнали куда-то. Говорят, на немецкий завод снаряды делать.

— Снаряды немцам делает... Не убежал все-таки от войны.

...Незаметно подкрался вечер. Аким стал собираться.

— Куда ты? — испугалась Наташа. Аким в нерешительности задумался. — Останься до утра. Ведь тебе разрешил командир, — сказала она тихо.

— Но... Наташа...

— Останься, Аким, — уже не просила, а умоляла она.

Он взял ее за узенькие вздрагивающие плечи, потом решительно сбросил с себя вещевой мешок...

* * *

Рано утром Наташа задержала Акима на крыльце.

— А что, если... — шепотом спросила она, краснея.

Он понял ее и тоже залился румянцем:

— Тогда у нас будет сын, Наташа...

Скоро Аким уже ехал на попутной машине.

* * *

Акима перехватил на дороге Ванин. Он что-то зашептал ему на ухо.

— Собственно, а ты не врешь?

— «Собственно», не вру! — передразнил оскорбленный Сенька.

— А где она?

— И чего это, Аким, находят в тебе девки хорошего? — вместо ответа спросил Сенька.

— Ну, довольно же! Скажи где?

Ванин кивнул в сторону хаты.

— Сейчас только прибыла. Может, проводить? — предложил он.

— Нет, уж я как-нибудь один...

Но Акима опередил лейтенант Марченко. Он легко вбежал на крыльцо хаты и скрылся за дверью. Аким круто повернулся и пошел по двору.

— Что это ты, Аким, вздумал строевой подготовкой заниматься? — спросил Ванин. И, не дождавшись ответа, продолжал:

— Вот раскусит тебя хорошенько Наташа, и конец вашей любви. Девушки не любят слабонервных нюнь. А ты и с зубами — беззубый. Немцев по головке гладишь, даже очки и то не взял. А девушкам настоящие парни нравятся, вроде вот меня...

Худое лицо Ерофеенко покрылось багровыми пятнами.

— Ты? Когда ты перестанешь! — захрипел он. — Если ни черта не понимаешь, так учись. Дальше своего носа ничего видеть не хочешь!

Сенька опешил:

— Ты, ты, Аким! Что взорвался-то? Или тебя собака бешеная укусила?

Но Аким резко повернулся и пошел прочь.

* * *

Когда Марченко вошел в хату, Наташа быстро одернула гимнастерку, отбросила на спину густые светлые кудри и, смущаясь, доложила:

— Товарищ лейтенант, санинструктор Голубева!

— Вольно! — шутливо скомандовал офицер. — Почему не представились раньше? — с напускной строгостью спросил он.

— Простите, товарищ лейтенант, но вас не было.

— Ладно, пустяки это, — уже серьезно заговорил он. — Как устроились?

— Спасибо. У вас чудесные ребята.

— Ребята, конечно, молодцы. А командир? — засмеялся лейтенант.

— Каков командир — таковы и подчиненные. Так ведь говорят? — нашлась Наташа и тоже засмеялась.

— Вы, кажется, знаете нашего Ерофеенко? Он говорил мне о вас.

— Да, он мой друг.

— Вот как? Даже друг? Так вы спешите с ним увидеться. Через два часа рота уходит на серьезное задание. Не волнуйтесь, всё будет в порядке. Аким вернется. Мы ведь — разведчики, и такие разлуки будут у вас часто. — Марченко ласково поглядел на девушку. — Не бойтесь... Наташа!

Она с благодарностью посмотрела на его красивое худое лицо.

* * *

Аким лежал в огороде на куче обмолоченной соломы. Услышав скрип калитки и увидев в ней Наташу, он стремительно вскочил на ноги:

— Наташенька! Родная моя.

Они обнялись.

— Ну, желаю тебе счастья, Аким! Ведь ты идешь на операцию? А меня не возьмете?

— Нет, Наташа, лейтенант не разрешит.

— Ты побереги себя, прошу тебя.

Он улыбнулся:

— Да разве мы впервые уходим на такое? Не беспокойся, Наташа, все будет в порядке.

По пути встретился Семен Ванин.

— Давай... Автомат твой почищу, — услужливо предложил Сенька, но Аким молча прошел мимо.

— Ты почему ему не ответил? — спросила Наташа.

Аким промолчал.

* * *

Темной ночью Аким пробирался огородами по селу, где стояли немцы. Услышал скрип колодезного журавля, увидел у колодца женщину. Аким решительно направился к ней. Та заметила звезду на пилотке и опасливо зашептала:

— Как же ты... милый, попал сюда?

— Потом об этом. Скажите поскорее, много ли в вашей деревне немецких танков?.. Что же молчите, мать?

— Много,