Дембель неизбежен. Том 3 - Константин Федотов

Сами часы были с черным кожаным ремешком, белым циферблатом, на котором было изображение герба Российской Федерации и надписью «Войска связи Вооруженных Сил Российской Федерации». Выглядели они вполне себе качественно и добротно. Не сказать, что я был в восторге от подарка, все же сержантская лычка была бы поприятнее, но и это неплохо, как говорится, дареному коню в зубы не смотрят.

Сейчас мы обсуждали тот факт, что денег ни у кого нет, зарплата еще будет не скоро, но по части ходят слухи о том, что ее сильно подняли, а еще уровняли всем срочникам вне зависимости от звания. Если я раньше получал семьсот пятьдесят рублей как младший сержант, а Степан четыреста семьдесят как ефрейтор, а тот же Захаров четыреста двадцать, так как не имел звания, то теперь все мы будем получать по две тысячи. Две тысячи – это, безусловно, классно, но вот факт, что все теперь равны, конечно, не очень радовал. Но как ни крути, до зарплаты еще как до Китая, так что наверняка узнаем только в феврале.

Наши рассуждения о несправедливости солдатского бытия прервала распахнувшаяся в каптерку дверь, на пороге которой стояла могучая фигура нашего старшины.

– Сидите уже. – махнул он нам рукой, дабы мы не отрывали свои пятые точки от стульев, и размеренным шагом подошел к столу. Взяв из прозрачного полиэтиленового пакета один пряник, он закинул его в рот и, прожевав, запил кофе из моей кружки.

– Молодец, Семенов, сделал как я люблю. – улыбнувшись, сказал он и, сделав еще несколько глотков, поставил пустую кружку обратно.

– Рад стараться. – саркастично ответил я, помня о том, что это был последний кофе.

– В общем так, сейчас идешь в канцелярию, там сидит Горшков. Он как раз вам увольняшки вырезает.

– Нам? – не поняв, о чем идет речь, уточнил я, прервав на полуслове старшину.

– А вы что, полупокеры, не в курсе что ли? – нахмурившись, спросил старшина, слегка повысив тон.

– Конечно в курсе! А в курсе чего? – уверенным тоном спросил у него Тема.

– Вот те раз, вот тебе и товарищи младшие командиры! – недовольно прошипел прапор. – Ну тогда докладываю вам, товарищи младшие сержанты! Ворошилов, детина эта бестолковая, у которой вместо мозгов кость, а еще здоровья как у дурака махорки, решил лом покрутить, как, мать его, шаолиньский монах! Докрутился, довертелся до того, что этот самый лом ему в его пустой жбан прилетел! А у нас доктора сегодня нет, хрен знает, может у него сотряс, хотя это навряд ли, было бы что там сотрясать. Но тем не менее, голову рассек себе, зашивать придется, скорее всего, так что, Семенов, ноги в руки, Ворошилова за шиворот и в травмпункт, знаешь, где Дмитрий Геннадьевич работает? – уточнил он у меня.

– Так точно. – согласно кивнул я.

– Ну что ты тогда смотришь на меня, как баран на новые ворота! Бегом веди туда товарища, а то мало ли он тут боты двинет! – фыркнул он мне.

– Есть! – вскочив на ноги, ответил я и отправился к выходу.

– Ну что, Штепсель и Тарапунька! Семенова от кары спасло знание города и заступление в наряд на КПП, а вам все, вилы! – хохотнул старшина.

Закрыв за собой дверь каптерки, я посмотрел на Ворошилова, что стоял у тумбочки дневального уже по форме одежды номер пять, а из-под его шапки был виден бинт, которым ему перемотали голову.

– Ворошилов! Гребаный ты Донателло! – выругался я, чем вызвал смех стоящего на тумбочке Уголькова.

– А кто это? – с виноватым видом спросил у меня Ворошилов.

– Это черепашка ниндзя, что была вооружена посохом! Такая же зеленая, как ты, только умная, но это точно не про тебя. – сквозь смех пояснил ему Угольков.

– Слышь, Угольков, ты что рот свой открываешь там? Ты на тумбе стоишь или на базаре у прилавка? – рявкнул я на бойца.

– Виноват, товарищ младший сержант! – встав по стойке смирно, отрапортовал мне Угольков.

– Ну раз виноват, пятьдесят раз землю толкни! И считай вслух! – фыркнул я, подойдя к Ворошилову.

– Есть! – ответил боец и, сойдя с тумбы, принял упор лежа, при этом радостная улыбка пропала с его лица.

– Как голова? Кружится? Тошнит, может? – уточнил я на всякий случай у здоровяка, а то еще упадет где-нибудь по пути, а мне эту тушу потом на себе тащить до больницы.

– Никак нет! Ударил, конечно, сильно, аж искры из глаз полетели, но только кожу рассек и все. – ответил он мне.

– Точно кость. – покачав головой, сказал я себе под нос и пошел в канцелярию.

До травмпункта идти было недалеко, минут двадцать, не больше. В нашей санчасти с докторами была напряженка, платили мало, и те, что работали у нас, в основном совмещали с чем-то еще. Медсестра, разумеется, брать ответственность за здоровье бойца не захотела, все же ему не палкой по голове прилетело, а металлическим ломом.

Выйдя за КПП, мы пошли по узкой, натоптанной дорожке. Ворошилов, как оказалось, впервые в большом городе, ну как большом, по сравнению с его деревней мы сейчас находимся в целом мегаполисе. Он с широко открытым ртом смотрел по сторонам, а когда мы шли мимо медицинского колледжа, у входа в который стояла стайка девушек и о чем-то болтала, смеясь звонкими, словно колокольчиками голосами, тут, конечно, мой солдат себе чуть шею не свернул.

– Какие тут девушки нарядные и красивые. – улыбаясь во все тридцать два зуба, заявил он мне.

– Ну да, уж не в тулупах и валенках ходят. – саркастично ответил я.

От травмпункта нас отделяла небольшая, но оживленная дорога, которую нужно было перейти. Увидев красного человечка, возвышающегося над пешеходной зеброй, я спокойно остановился, а мой подопечный, не глядя по сторонам, смело пошел вперед.

Я только и успел, что схватить его за шиворот и потащить на себя.

– Ты куда поперся, осел?! – выругался я.

– Ну так это, дорогу перейти. – не понимая, где ошибся, ответил мне Ворошилов.

– Мать твою! А светофоры тут для кого стоят! – прокричал на него я.

Ворошилов начал смотреть вперед и увидел красного человечка, под которым висело табло с отсчитываемыми секундами.

– Вот это светофор? – ткнул он пальцем.

– Да, #ля! Ты что, светофор впервые в жизни видишь? – изумившись, спросил у него я.

– Так точно. У нас в деревне таких нет, а в книгах они по-другому были нарисованы. Мне парни говорили, что дорогу вот по таким полоскам можно переходить только, вот я и пошел. – насупившись, начал отвечать мне