На расстоянии одной пули - Натаниэль Фик

продвижение, но даже без нее темные горы на горизонте возвещали о нашем появлении из плоских пустынь юга. Их зубчатая форма напоминала зубы дракона и приветствовала нас в Афганистане прямо из мифов и легенд: Александр Македонский, Большая игра, Гиндукуш. Глядя на снег, я подумал, что природа может быть столь же смертоносной, как и любая террористическая сеть. Подобные ощущения я испытывал в Белых горах Нью-Гэмпшира, обычно поздней осенью, когда мчался в темноте к началу тропы, понимая, что быть застигнутым на горе ночью — это значит лишиться пальцев, а то и чего похуже. Наши холщовые ботинки для пустыни не были предназначены для вспахивания сугробов; у нас были только легкие куртки и тонкие перчатки. Ночи на «Носороге» были некомфортно холодными, а в горах — опасными.

— Готовность пять минут! — Я протянул руку сидящим морпехам. Очки опущены, оружие заряжено, рюкзаки прихвачены ремнями для быстрого спуска по рампе. Карта в кармане, включенное радио, последний смак сидения здесь, последняя утешительная иллюзия короткого прыжка в безопасное место.

— Готовность тридцать секунд! — Поднимаюсь, благодарю экипаж, снимаю гарнитуру. Шаг лопастей меняется, когда мы заходим на посадку, плавный вой превращается в неровный стук. Нос вверх, хвост вниз, и стук шасси, опускающихся на землю. Опустилась рампа, и взвод выбежал наружу, чтобы обеспечить периметр вокруг посадочной площадки. Два других «борта» последовали за своим ведущим, и еще два потока пехотинцев влились в круг. Я пригнул голову и закрыл глаза, когда набирающие высоту вертолеты засыпали нас песком. Они повернули на юг и оставили нас в нарастающей тишине.

*****

Моторизованная разведрота и разведгруппы уже занимали позиции на скалистом возвышении в двух километрах от нас, оба наших пехотных взвода довершали тактическую группу. Взвалив на плечи свои рюкзаки, мы двинулись к ним. Здесь, менее чем в ста милях к северу, но гораздо выше над уровнем моря, было холоднее. Порывистый ветер шелестел в остатках растительности, все еще остававшихся в земле. Другие растения валялись рядом, словно перекати-поле в старом вестерне. Суровая, неброская красота Афганистана напомнила мне пустыни Невады и Аризоны. Эта красота может ошеломить человека, если ее безграничность не сдерживается домиком или костром. Пехотинцы чувствуют эту безграничность. Они — часть пейзажа, а не его наблюдатели. Ни лобовое стекло, ни кабина не отделяют их от гор и ветра, а ощущение пространства и времени сродни взгляду на звезды.

Штаб-сержант Марин организовывал окапывание взвода, а я вместе с другими офицерами собрался на инструктаж в крошечной палатке, служившей передвижным командным пунктом батальона.

— Рота «Браво», добро пожаловать на патрульную базу «Пентагон». — Командир батальона, которого прозвали «Чака» в честь знаменитого зулусского воина, уже ждал нашего прибытия[54]. Его доклад был хорошо структурирован — вначале шла самая важная информация. Воздушное наблюдение выявило, что к югу от нас находится антенна РЛС, а к северу — реактивная система залпового огня. РСЗО — это набор ракетных труб в кузове грузовика, способный уничтожить все на площади в квадратный километр. Первоочередной задачей батальона было узнать больше об этих угрозах. Полковник отправил Джима вместе с моторизованным патрулем доразведать радар и уточнить местоположение РСЗО.

Следующим приоритетом был примерный план наших краткосрочных действий. В нескольких километрах к северу от нас протекала река, берега которой были усеяны кишлаками и фермами. Шоссе, ведущее из Кандагара в Лашкаргах, проходило параллельно реке с ее северной стороны. Этой ночью, по словам полковника, наша маленькая группа морских пехотинцев должна была стать главной ударной силой генерала Томми Фрэнкса, командовавшего всеми американскими силами, находящимися на пространстве от Африканского Рога через Ближний Восток и до Центральной Азии. Все внимание должно было быть приковано к нам. Мы должны были патрулировать шоссе, чтобы пресечь передвижение и отправить послание талибам.

— Преследуйте их, джентльмены, — добавил полковник, указывая на молодых командиров по бокам палатки, — пока они не будут бояться нас больше, чем ненавидеть.

Мы рассчитывали продолжать эту тактику в течение следующих нескольких ночей, возможно, перемещая патрульную базу каждый день, чтобы затруднить нападение на нас. Когда Кандагар перейдет под контроль Северного альянса, часть наших сил будет переброшена для охраны аэропорта, чтобы заменить взлетно-посадочную полосу на «Носороге» чем-то более крупным и постоянным. Полковник не мог рассуждать о возможных операциях более чем на несколько дней вперед. Наш враг будет адаптироваться так же, как и мы, поэтому мы не могли рассчитывать на то, что нам удастся самостоятельно определять повестку дня. Мы должны были не только инициировать как можно больше операций, но также отвечать и на действия противника.

Я все еще находился в палатке, когда патруль на бронемашинах с Джимом во главе добрался до места, в котором, согласно донесениям, располагался радар.

— Чака, это Казак. Мы достигли места, где, по нашим данным, находится радарная антенна. Это дерево.

— Нет, Казак. Нам доложили, что это радиолокационная станция, возможно, замаскированная. Проверьте еще раз.

Я представил себе, как чертыхается Джим, проводя руками по древесной коре.

— Чака, это Казак. Вас понял, мы проверили еще раз. Это точно дерево.

Разведка установила, что РСЗО действительно была, но она пришла в негодность, простояв и проржавев на месте, вероятно, еще со времен вывода советских войск за двенадцать лет до этого. На данный момент патрульная база «Пентагон» была в безопасности.

*****

Мы с Джимом заняли самый высокий выступ на груде камней, которую окружал батальон, разложили свои лазерные дальномеры, винтовки, бинокли и прицелы так, чтобы ими было удобно пользоваться. Затем мы начали копать, сменяя друг друга, копая и наблюдая за долиной под нами. Я копал, а Джим стоял на страже, а потом мы менялись. Песок между камнями был сухим и рыхлым, но копать приходилось медленно. Полноценных лопат у нас не было, только складной шанцевый инструмент для рытья траншей, которые крепились к рюкзакам снаружи. Извлекая камни из земли, мы соорудили перед углубляющейся ямой бруствер, и вскоре у нас появился защищенный наблюдательный пункт, с которого открывался вид на долину.

— Там внизу люди, проверяют нас. — Джим указал на скалистый гребень, который тянулся под нами в долину. Две фигуры выглянули из-за валуна, и я направил на них свой бинокль. Молодые парни, возможно, нашего возраста, одетые в традиционные шальвар-камизы. Оружия я не заметил.

— Наверное, пастухи или жители кишлака у реки. Может быть, они видели наши вертолеты.

Мы наблюдали, как в сумерках в долине удлиняются тени. Ветер усилился, и температура упала. В моих тонких перчатках на всех кончиках пальцев были дырки, и я решил починить их, как только появится время. Мы мечтали развести