На расстоянии одной пули - Натаниэль Фик

Квадратноголовый офицер оперативного отдела штаба ЭБМП призвал зал к порядку. На секретных совещаниях и инструктажах ведение записей сводилось к минимуму, поэтому я сдвинул свою кепку за уши, чтобы получше слышать.

Австралийцы работали в долине реки Гильменд к западу от нас. Объединенная оперативная группа специальных операций «Юг», основу которой составляли «морские котики» и армейский спецназ, действовала вдоль пакистанской границы к востоку от нас. Лидер оппозиции Хамид Карзай продолжал давить на Кандагар с севера, а другой командир оппозиции, Гуль-Ага Ширзай, активно продвигался к городу из восточного города Спинболдак. Накануне днем его бойцы захватили мост в семи километрах от международного аэропорта Кандагара. По имеющимся данным, у талибов и «Аль-Каиды» в Кандагаре насчитывалось девятнадцать тысяч сторонников.

В центр комнаты вышел аналитик разведки в джинсах и фланелевой рубашке и водрузил очки на нос. Если бы не его пистолет на бедре, он мог бы с таким же успехом выступать перед классом в колледже. Он предсказывал, что Кандагар рухнет в течение недели и уж точно к середине декабря. Ожидалось, что талибы будут дезертировать и бежать домой: кто-то в Пакистан, кто-то в Иран, а многие — на холмы вокруг Кандагара. «Аль-Каида», напротив, будет более безжалостной. Многие бойцы предпочтут смерть сдаче.

— Мы им это устроим, — произнес оперативный офицер, а затем продолжил излагать свой план. В течение часа группа морпехов-разведчиков должна была покинуть базу «Носорог» и проехать на север почти сто миль. К утру следующего дня они должны были определить зону высадки и место для организации патрульной базы в районе шоссе между Кандагаром и Лашкаргахом. Во второй половине дня к ним должны были присоединиться легкая моторизованная разведывательная рота (LAR) и смешанная противотанковая группа (CAAT), чьи бронемашины LAV и «Хаммеры» должны были обеспечить основную ударную силу[50]. Мой взвод вместе с пехотным взводом должны были быть переброшены на вертолетах поздно вечером или рано утром следующего дня. Все вместе мы превращаемся в тактическую группу «Кувалда». Наша задача заключалась в том, чтобы пресечь движение по шоссе и не дать талибам и «Аль-Каиде» уйти от наступления Северного альянса на Кандагар. Несмотря на название тактической группы, мы должны были стать наковальней для «молота» Хамида Карзая.

Окинув взглядом меня и других молодых командиров в комнате, оперативный офицер закончил свой доклад напоминанием о «пяти пулях», которые должен был знать каждый морпех в нашем взводе: формулировка боевой задачи, сигналы взаимного опознавания, правила ведения боя, порядок действий на случай потери военнослужащего и план уклонения и избегания попадания в плен. Это означало, что все должны были знать, что мы делаем; как не быть убитыми своими же людьми; как убедиться, что мы убиваем только плохих парней; и что делать в случае, если мы потеряемся.

Короткая беседа закончилась, и присутствующие в комнате скрылись в темноте, чтобы заняться последними приготовлениями к предстоящему дню. Мы с Эриком стояли у ворот комплекса. Вытащив из кармана перчатки, я спросил его:

— Что думаешь — это хорошая агрессивность или уже перебор?

Эрик машинально подергал магазин винтовки M4, висевшей у него на груди.

— Мы в меньшинстве, это точно. Но с нашей воздушной мощью это не должно быть проблемой. Думаю, нам нужно один раз надрать кому-нибудь задницу, а потом все об этом узнают.

*****

Позже той ночью я прошелся по позициям своего взвода, чтобы проверить, как там мои морпехи. После полуночи в радиусе ста миль не было никакого окружающего света и, вероятно, не более трех десятков двигателей внутреннего сгорания. Воздух был настолько прозрачным, что патрулирующие морпехи сообщали о свете фар или костров на горизонте, а потом понимали, что наблюдают за восходом звезд.

Первой моей остановкой стала минометная позиция, где я обнаружил штаб-сержанта Марина, который дежурил, пока его пехотинцы спали.

— Добрый вечер, сэр, — поприветствовал он.

— Хорошие новости. Послезавтра мы летим на север. Только третий взвод и мы, а также некоторые другие подразделения наземного боевого формирования экспедиционного батальона. Более подробная информация будет завтра.

Марин воспринял новость быстрым кивком и наклонился, чтобы сплюнуть на песок струйку табачного сока.

— Хорошо. Чем быстрее мы их убьем, тем быстрее вернемся домой.

— А что произошло со всеми этими разговорами о «золотых воспоминаниях и отсутствии призраков»?

— То время в прошлом. Теперь мы вовлечены в дело. Больше не нужно молиться о мире. Теперь нужно стрелять, чтобы убивать. Сражаться, чтобы победить.

Я дрожал и надеялся, что морпех спишет это на ветер. Потом сменил тему.

— Читаешь сейчас что-нибудь стóящее? — Марин был заядлым библиофилом, и мы часто обменивались книгами.

— Забавно, что вы спрашиваете об этом, сэр, забавно… — Он потянулся в рюкзак и достал книгу в мягкой обложке. В лунном свете я прочитал на обложке «Редьярд Киплинг». — Я не очень люблю поэзию, но этого почти достаточно, чтобы обратить меня в свою веру:

Коль ты ранен и брошен в афганской степи,

Коль их бабы придут, чтоб таких вас добить —

Дотянись до ружья, себе выбей мозги,

И отправишься в рай ты солдатский.[51]

— Если меня ранят, штаб-сержант, и вы, ублюдки, оставите меня на равнинах Афганистана, я всажу последнюю пулю вам между лопаток, прежде чем всажу ее себе в голову, — ответил я.

Марин рассмеялся и выпустил на песок еще одну струю коричневой слюны.

— Думаю, так и будет, сэр. — Он сделал паузу и добавил: — Даже Хэдсолл мог бы это сделать.

Я продолжил движение вдоль позиции, чтобы увидеть остальной взвод. Луну окружал белый ореол, похожий на радужную оболочку вокруг зрачка, и лунный свет отбрасывал мою тень на светящийся песок, снова напоминая мне о новом снеге. Обычно я страдал от двадцатифунтового бронежилета[52], но сейчас это было единственное, что не давало ледяному ветру подобраться к моей коже. Я представил себе, как холодный воздух срывается с ледников высоко в Гиндукуше и мчится по милям пустыни без единого деревца, чтобы его замедлить.

Один из моих пулеметных расчетов окопался во взводе Патрика, закрепившись на дальнем фланге роты. Они находились в центре позиции отделения сержанта Эсперы, бывшего коллектора, с которым я прилетел в Пакистан на операцию группы «Меч». Каждый вечер на несколько часов Эспера превращал одну из своих стрелковых ячеек в общественный центр роты, варил кофе и обсуждал со всеми желающими вопросы дня. Я проскользнул в окоп, и Эспера ввел меня в курс ночной дискуссии.

— Сэр, мы говорим