На расстоянии одной пули - Натаниэль Фик

Джон Уокер Линд, так называемый американский талиб, был схвачен за неделю до этого в тюрьме Калайи-Джанги на севере Афганистана. Теперь он был заключен в металлический контейнер в нескольких сотнях ярдов от норы Эсперы.

— А что думаешь ты? — спросил я Эсперу.

— Предатель. И самый жестокий. Он отвернулся от общества, которое его воспитало, которое дало ему свободу и идеализм, чтобы следовать своим убеждениям.

— Но в чем его преступление? — спросил я у Эсперы, с удовольствием играя в адвоката дьявола. — Ну, кроме того, что он оказался не в том месте и не в то время?

— Вступление в Талибан… Утверждает, что является членом «Аль-Каиды». Черт, сэр, если вам и этого мало, его приятели убили морского пехотинца! — Майк Спанн, сотрудник ЦРУ и бывший капитан морской пехоты, был убит вскоре после допроса Линда. — Если бы моя бабушка убила морского пехотинца, она была бы в моем списке!

Эспера снова стал серьезным.

— Мы — молодые американцы, которые делают то, что нам велели демократически избранные лидеры нашей страны. А он воюет против нас. Почему это так трудно понять? А пресса уже жалуется на то, как с ним обращаются. Ему тепло, он в безопасности, он ест три раза в день и спит всю ночь. Есть ли это у меня? Есть ли это у моих людей?

— Их свобода высказывать глупые мнения — это часть того, за что мы боремся, — сказал я. Было уже далеко за полночь, а мне нужно было проверить еще несколько позиций, поэтому я вылез из окопа, когда Эспера и другие ребята возобновили свои дебаты.

Дальше вдоль позиций, посреди посыпанной гравием равнины у конца взлетно-посадочной полосы, я подошел к другому окопу, осторожно заходя с тыла и прислушиваясь к паролю. Это был расчет реактивных гранатометов, и в нем должно было находиться два морпеха. В лунном свете я разглядел три головы, чьи силуэты выделялись на фоне неба. Я сполз в окоп с гулким шорохом каскада грязи. Генерал Мэттис, прислонившись к стенке из мешков с песком, разговаривал с сержантом и ланс-капралом.

Это было настоящее лидерство. Никто не стал бы сомневаться в Мэттисе, если бы он спал по восемь часов каждую ночь в отдельной комнате, чтобы каждое утро его будил помощник, который гладил бы его униформу и разогревал его пищевой рацион. Но он был там, посреди морозной ночи, на линии фронта со своими морскими пехотинцами.

Генерал спросил гранатометчиков, есть ли у них какие-либо жалобы.

— Только одна, сэр. Мы еще не успели никого убить.

Мэттис похлопал его по плечу. Я слышал, что он генерал старой закалки, что он ценит в своих солдатах агрессивность больше, чем любое другое качество.

— Обязательно, молодой человек. Обязательно. Когда эти ублюдки впервые столкнутся с морскими пехотинцами Соединенных Штатов, я хочу, чтобы это стало самым травматичным опытом в их жалкой жизни.

14

В предрассветной темноте завывали турбины. Чистая потенциальная энергия, нарастая и накапливаясь, обещала перейти в кинетическую в громовом галопе на север. Голубое статическое электричество закрутилось на лопастях винтов, когда взвод начал забираться на борт. Я прошел вперед, в пространство между креслами летчиков, и подключился к переговорному устройству. Мы встретились накануне вечером, чтобы отработать нашу задачу, поэтому говорить было особо не о чем. Единственная задача командира взвода во время такого полета — следить за навигацией экипажа и убедиться, что летчики высадят нас в нужном месте. Также полезно иметь некоторую ситуационную осведомленность за пределами вертолета на случай, если «птичка» будет вынуждена сесть и морпехам придется отстреливаться от бедра.

Как всегда, взлетели мы нерешительно. Большой «Супер Стэллион» раскачивался взад-вперед, набирая высоту. Нас окутало облако пыли, поднятое бешеным вращением винтов. Внезапно обнаружив свою цель, вертолет опустил нос, и мы пронеслись сквозь туман, снова увидев горизонт и набирая скорость. За нами последовали еще два «борта».

Летели мы низко, поднимаясь и опускаясь вместе с контуром высот. Наш пункт назначения находился в ста милях к северу, недалеко от Кандагара, в ста милях от ближайших американцев. Я достаточно читал об Афганистане, чтобы понять, что у вертолетов там была неинтересная история. Советы изматывали моджахедов, пока ЦРУ не представило им ракеты «Стингер» и это не переломило ход войны. «Стингер» достаточно мал, чтобы поместиться на спине осла, и нацеливается на горячий выхлоп самолета. В 1986 году афганский командир по имени инженер Гаффар выпустил первые за всю войну «Стингеры» и сбил три советских вертолета «Хайнд»[53] в небе под Джелалабадом.

Вертолет CH-53 морские пехотинцы называют «Сортиром». Я слышал два разных объяснения такому прозвищу. Согласно одной из легенд, однажды на аэродроме во Вьетнаме минометным огнем был уничтожен CH-53 на земле, остатки которого стали использоваться как импровизированный туалет, и это название прижилось. Другая история заключалась в том, что эта большая «птичка» выбрасывала много горячих, густых, дымящихся выхлопов. Я представлял себе стаи «Стингеров», преследующих этот тепловой след, и надеялся, что первое объяснение более правдиво.

Мои параноидальные видéния зенитчиков со «Стингерами» за каждым холмом разрешились деревьями, пастухами и по крайней мере одним верблюдом. Мы видели остатки советской оккупации — круглые бермы артиллерийских позиций и ржавеющие грузовики, окрашивающие почву в бурый цвет. Дороги пересекали пустыню, на многих виднелись следы от гусениц, возможно, танков. У Соединенных Штатов не было гусеничных машин в Афганистане.

Позади меня тридцать человек из взвода сидели лицом друг к другу на двух рядах откидных брезентовых сидений. Между ними были сложены рюкзаки. Пулеметчики стояли в открытых дверях, прижавшись к пулеметам.50-го калибра, их головы, укрытые масками, торчали в потоке воздуха. Один из них сжимал зубами незажженную сигару. Я от нечего делать подумал, что произойдет, если они начнут стрелять — по грузовому отсеку пронеслись бы вихри стреляных гильз, которые, подхваченные ветром, обожгли бы любую кожу.

Летчики переговаривались между собой, следя за показаниями датчиков и отмечая потенциальные угрозы в виде поднимающегося рельефа и фигур на земле. Меня иррационально успокаивал тот факт, что они тоже были на взводе. Я смотрел через плексигласовое лобовое стекло на другие вертолеты. Они летели невероятно низко, выбрасывая в небо шлейфы пыли. Это делало нас более заметными с расстояния, но бреющий полет на высокой скорости означал, что мы пролетим мимо пулеметчика раньше, чем он успеет нас заметить, прицелиться и выстрелить. По крайней мере, я на это надеялся.

Система GPS позволяла легко отслеживать наше