На расстоянии одной пули - Натаниэль Фик

куста непрекращающимся пустынным ветром, и сорвал его. Это был листок размером с благодарственную открытку с фотокопией знаменитой фотографии трех пожарных, поднимающих американский флаг над обломками Всемирного торгового центра. Над ними печатными буквами были выведены слова «СВОБОДА ВЫДЕРЖИТ». На оборотной стороне бумаги была та же фотография и перевод девиза на пушту. Это было похоже на визитную карточку, оставленную оперативной группой «Меч». Я положил ее в карман.

Холм находился слишком далеко от позиции роты «Браво», чтобы быть полезным для нас с Джимом, поэтому мы решили расположиться на сторожевой вышке в юго-восточном углу лагеря. Она имела высоту около тридцати футов и почти не пострадала, если не считать пробоин от снарядов в ее пикообразной крыше. С вершины открывался вид на все расположение роты «Браво» — идеальное место для управления минометным огнем во время боя. Это было бы также идеальное место для обстрела со стороны противника, но, не имея альтернативы, пришлось выбросить это из головы.

*****

На вышке мы проторчали почти неделю. Американские самолеты продолжали наносить удары по позициям талибов, и мы часто видели их высоко над головой — крошечные истребители, державшиеся за большие танкеры. Кроме нас, единственными американцами на земле было несколько групп армейского спецназа на севере. Все они воевали в населенных пунктах и рядом с ними — в Кабуле, Мазари-Шарифе, Кундузе. В окрестностях «Носорога» никто не жил. Наши патрули выходили каждую ночь и ничего не видели; мы вели наблюдение с вышки весь день и тоже ничего не видели. Чтобы принести пользу, нам нужно было идти туда, где были плохие парни.

Однажды днем в начале декабря Джим стоял на дежурстве, пока я лежал на вышке на полу и писал письма двум младшим сестрам. На первом же предложении я заснул. Через час меня разбудили гулкие шаги по стальной винтовой лестнице. Над полом появились головы трех женщин и одного мужчины, все врачи военно-морских сил. Они оказались анестезиологами и хирургами-травматологами, направленными в Афганистан из Военно-морского медицинского центра в Сан-Диего после тридцатичасового уведомления. Носить свои пистолеты они не стеснялись.

— Парни, чем вы тут занимаетесь? — одна из женщин окинула взглядом наш бинокль, карты и арсенал оружия, сваленный в углу.

— Обеспечиваем вам всем три-четыре минуты раннего предупреждения перед атакой человеческой волны, — беспечно ответил Джим.

Она моргнула, но не улыбнулась.

— Так, а почему тут все врачи? — попытавшись отмахнуться от новых вопросов, я решил задать один свой.

Мужчина с аккуратно закрытыми перчатками руками хирурга объяснил, что ближайший травматологический пункт находится в Омане, примерно в четырех часах полета на самолете C-130. В связи с ростом американского присутствия в Афганистане и, соответственно, увеличением числа потерь, вышестоящее командование приняло решение организовать во дворе «Носорога» палаточную операционную.

— Мы можем одновременно проводить три операции по спасению жизни, — сообщил он.

Мы с Джимом серьезно кивнули, не зная, было ли это заверением или просто информацией.

Врачи бросили последний взгляд на вышку и спустились по лестнице. Хирург, оглянувшись через плечо, сказал:

— Мы слышали, вы скоро убываете. Ну, удачи вам на севере. Если вдруг мы вам понадобимся, мы будем здесь.

Эта фраза определенно была предназначена для успокоения.

*****

Направление на север оказалось для нас с Джимом новостью, поэтому мы вызвали штаб-сержанта Марина, чтобы он занял наше место на вышке, и отправились навестить капитана Уитмера в штабе роты. Когда мы шли по песку к палатке оливкового цвета, спрятанной в дюнах, к нам приблизилась фигура с необычным знаком отличия на воротнике, сверкающим на Солнце. Он не был похож ни на «шпалу», ни на дубовый лист. Это была звезда — чтобы принять командование 58-й оперативной группой, прибыл генерал Мэттис.

— Добрый день, сэр!

Наше приветствие пыталось энергичностью восполнить то, чего ему не хватало в четкости, поскольку морские пехотинцы в полевых условиях никогда не отдают честь офицерам, опасаясь навлечь на себя огонь вражеских снайперов. Здесь это казалось маловероятным, но, тем не менее, такова была политика. Я, конечно, не хотел, чтобы генерал отчитал меня за опасное для жизни проявление уважения.

— Добрый день, молодые воины! — Генерал Мэттис остановился, чтобы поговорить с нами. Стройного телосложения, в очках, свой пистолет он носил в кожаной наплечной кобуре. Без преамбул и светских бесед он высоко оценил нашу миссию в Афганистане. — Вы должны знать, как многого вы уже добились, находясь здесь. Вы доказали, что у Соединенных Штатов хватит смелости ввести войска в Афганистан. Вы придали сил Северному альянсу, чтобы возобновить давление на талибов и «Аль-Каиду» в Кандагаре. Вы успокоили американцев в тот момент, когда они в этом очень нуждаются.

Он пожал нам руки так, как это делают генералы, взяв каждого из нас за локоть, чтобы подчеркнуть это. Часть меня хотела было не впечатлиться этим событием, но по итогу мы с Джимом отправились чуть дальше по направлению к штабной палатке.

*****

На следующий день после полудня мы поднялись по лестнице в Центр боевого управления (ЦБУ) и, протиснувшись через затянутый пластиковой пленкой дверной проем, вошли в тепло и свет переполненного помещения. После холодной пустоты пустыни здесь царила приветливая и доброжелательная атмосфера. Медики оказались правы: на следующий день мы отправлялись на север. План был в общем и целом уже разработан, и командиров взводов привлекли только для окончательного инструктажа.

Компьютерные станции занимали задний угол, а верхнее освещение освещало ламинированные карты, закрепленные на самой длинной стене. Винтовки были сложены у двери, как зонтики. Вокруг толпились сорок пехотинцев, вертолетчиков, «морских котиков», операторов австралийской Специальной Авиадесантной Службы и сотрудников связи ЦРУ, одетые в разнообразные флисовые куртки и шапки, чтобы не замерзнуть. Большинство сидело на кучах ковров, которых было больше, чем стульев, в соотношении два или три к одному.

Капитан Эрик Дилл, командир взвода разведки, держал лицо в шести дюймах от карты, пальцем прочерчивая на ней линию. Дилл брил голову наголо и имел репутацию откровенного человека с хорошим аналитическим умом. Я присоединился к нему. Он поприветствовал меня словами:

— Ночью одна машина в минуту.

— Что?

— Наблюдатели докладывают, что на этом участке дороги в ночное время, между закатом и рассветом, в среднем каждую минуту проезжает один автомобиль. — Он указал на черную линию, тянущуюся на запад от Кандагара в сторону города Лашкаргах.

— Кто это?

Дилл изогнул бровь.

— Сколько афганских фермеров ты видел на пикапах «Тойота»?

Я не видел ни одного афганского фермера. Я вообще еще не видел афганцев, но знал, что саудовцы продали несколько сотен пикапов «Тойота» талибам. Они были не так узнаваемы, как