На расстоянии одной пули - Натаниэль Фик

Джейкобабаде, я вспомнил все описания, которые когда-либо читал о другом поколении морских пехотинцев, прибывших во Вьетнам. Всего через пять дней после речи Коменданта наступила очередь роты «Браво» охранять авиабазу Шабаз, расположенную в этом городе в центральной части Пакистана. Даже в ноябре Солнце было таким жарким, что было видно, как по верхушкам моих ботинок песочного цвета растекаются темные пятна пота. Асфальт был заставлен мешками с песком, а на каждом квадратном дюйме дорожного покрытия теснились грузовики с горючим, «Хаммеры» и вертолеты. Рядом со взлетно-посадочной полосой стоял металлический ангар, выкрашенный в пятнисто-коричневый камуфляж. Мы со штаб-сержантом Марином направились к нему.

Внутри ангара половину пространства занимали казенные койки армейского образца. Люди спали, прикрыв глаза от света банданами и футболками. Под койками, и в пределах досягаемости, лежали штурмовые винтовки. Пончо, подвешенные на парашютных стропах, обеспечивали минимальную приватность. Все это напоминало лагерь беженцев. Другая половина ангара была разделена на отдельные зоны для совещаний с картами, схемами и рядами металлических стульев. Наши шаги гулко отдавались в тишине ангара, и пока мы шли через все помещение к дверному проему на другой стороне, никто даже не шелохнулся.

Я прищурился от яркого солнечного света. За ангаром располагалась дюжина низких зданий с белой штукатуркой. К югу от них беспорядочно громоздились каменные укрепления для самолетов — аккуратные ряды были бы более уязвимы для атак с воздуха. Но меня интересовало то, что находилось на западе, на противоположной стороне взлетно-посадочной полосы от ангара. Город Джейкобабад простирался от горизонта до горизонта, затянутого дымкой. Он был похож на город третьего мира, с грозными водонапорными башнями и телевизионными антеннами, торчащими из переулков. Со смогом сливались пыльные коричневые постройки. Мы с Марином прошли по всему периметру базы, занимая старые позиции роты «Альфа» своими морпехами и намечая цели для минометов на случай, если придется оборонять летное поле.

За одним из укреплений стоял черный вертолет «Чинук», тоскливо опиравшийся на груду шлакоблоков и лишенный одной из стоек шасси. Я указал на него штаб-сержанту Марину.

— Это та самая «птичка» из группы «Меч», о которой мы слышали. Потеряла колесо, взлетая с территории муллы Омара. Похоже, она должна сидеть во дворе дома в Западной Вирджинии.

— Или Мэриленде, сэр.

Джейкобабад был логовом секретных агентов. В каждом домике жила своя банда лохматых и нечёсаных коммандос. «Подрядчики компаний “Локхид” и “Боинг”» — замаскированные под этой легендой операторы ЦРУ и отряда «Дельта» смешивались с Королевскими морскими пехотинцами, бойцами Специальной Авиадесантной Службы Великобритании, летчиками ВВС, «морскими котиками» и другими. Бригада ремонтников латала пулевые отверстия в вертолете, а другая группа играла в футбол на рулежной дорожке рядом с ними.

Одна из разведгрупп ЭБМП заняла позицию на крыше ангара, и мы забрались туда, чтобы осмотреться. Воздух был туманным, наполненным пылью и дымом от тысячи горящих мусорных куч и кухонных костров. Вдоль взлетно-посадочной полосы росли кустарники, но в остальном земля была голой, испещренной трещинами и разломами под лучами неумолимого Солнца. Ни малейшего шевеления. Руди Рейес и еще один морпех были одеты в футболки, покрытые белыми разводами от пятен пота. В солнцезащитных очках и с покрытыми цинковой мазью носами они могли бы сойти за спасателей. Между ними лежали бинокль, рация и снайперская винтовка — разведчики-морпехи, прошедшие подготовку в качестве наблюдателей. Сидение на вершине ангара в Джейкобабаде было идеальной «фишкой», задачей по ведению разведки наблюдением, пусть и без драматизма, связанного со шнырянием по вражеской территории в темноте.

— Ребята, вы когда-нибудь замечали здесь что-нибудь интересное? — спросил Марин, словно сомневаясь, что ответ может быть утвердительным.

— За нами следит «скорая», — ответил Руди. Он поднялся, и я заметил в его руке схему. Он зарисовал периметр аэродрома, отметив азимуты и расстояния до ориентиров, чтобы можно было точно вызвать минометный огонь или нанести авиаудар. — На дверце нарисован красный полумесяц, а шторы всегда задернуты. Они приезжают каждый день, и парень с фотокамерой делает из-за штор снимки. Вероятно, МВР.

Прийти к власти талибам помогла пакистанская Межведомственная разведка (МВР). Мы понимали, что они нам не друзья, но я был удивлен, узнав, что их слежка была столь дерзкой. Официально в то время американских войск в Пакистане не было; представители оборонного ведомства, когда на них нажимали, признавали наличие небольшого американского контингента, но заявляли, что он существует только для оказания материально-технической поддержки или проведения поисково-спасательных операций. Но мы знали, что разница между поисково-спасательными и поисково-ударными операциями крайне относительна.

— Они наблюдают за тем, как вы за ними наблюдаете? — У Марина разгорелся интерес.

Руди покачал головой.

— Мы стараемся не влазить в контрнаблюдение. Днем здесь одновременно находятся только два морских пехотинца, и мы стараемся держаться в тени. Настоящая работа происходит ночью. Мы патрулируем окрестности города, устанавливаем датчики движения и тому подобное.

Из таких вот тайных миссий и вырастала мистика разведки.

Для дневных наблюдателей, таких как люди в санитарной машине, авиабаза выглядела почти безлюдной. Большинство американцев спали в прохладной тени ангара, а позиции морской пехоты были хорошо замаскированы. Военнослужащие пакистанских ВВС разъезжали на скутерах, продавая стеклянные бутылки с холодной колой.

Ночью все менялось до неузнаваемости. В сумасшедшие десять часов между заходом и восходом Солнца укладывался целый день работы. Самолеты приземлялись с интервалом в пять минут, иногда совершая беспосадочный перелет из Соединенных Штатов. Большинство из них были большими транспортными «бортами», перевозившими грузы для войны в Афганистане. Прилетали и улетали реактивные истребители, а также разведывательные БПЛА «Хищник», работавшие в интересах ВВС и ЦРУ. Меня всегда пугало, когда я шел по рулежной дорожке, а мимо проносился беспилотник, следя за мной своими подвижными камерами. Ночное время приносило больше активности и за пределами аэродрома. В небо тянулись струны красного трассирующего огня, а темный город сотрясали взрывы. Пакистанские офицеры неизменно утверждали, что это свадебные торжества и взрывы автомобилей. Но никаких иллюзий мы не питали — поддержка Соединенных Штатов в Пакистане не простиралась ниже президента Мушаррафа. Жизнь в Джейкобабаде приобрела оттенок борьбы шпиона со шпионом.

*****

Через неделю нашего пребывания здесь, в обычный дремотный день, в дверь дома, служившего штабом нашей роты, постучал человек в традиционном пакистанском дишдаше.

— Я должен поговорить со старшим из присутствующих здесь американцев.

Капитан Уитмер был на совещании, поэтому я назвал себя.

— Сэр, в нашем офисе звонит телефон. Пожалуйста, пройдемте со мной.

Его речь, в которой чувствовался легкий акцент, была предельно официальной. За просьбой последовал легкий поклон головы.

Я прошел с ним через поле к зданию, в котором еще не бывал. Дорожка была