На расстоянии одной пули - Натаниэль Фик

с Патриком, как бы признавая необходимость этого цирка, и доложил вышестоящим начальникам о нашем плане. Уитмер тщательно и уверенно проговорил все моменты, связанные с принятием решений, начиная с решения о том, кого брать с собой, и заканчивая решением о прерывании выполнения операции.

На протяжении всего совещания полковник Уолдхаузер передавал полномочия по цепочке командования, уполномочивая подчиненных принимать важнейшие решения на каждом этапе операции. Когда капитан Уитмер сообщил, что из-за нехватки места на вертолете он оставит минометы, полковник кивнул. Критерии отмены операции не отличались. Полковник приказал прерывать операцию лишь в случае, если мы попадем под обстрел при подлете к месту высадки. После приземления решение о прерывании операции будет приниматься командованием на земле. Когда его все устроило, полковник Уолдхаузер встал, повернулся лицом к залу и сказал:

— Операция утверждается. Удачи, джентльмены.

*****

После отбоя капитан Уитмер, Патрик и я договорились о встрече с полковником Уолдхаузером в его каюте. Капитан Уитмер постучал в дверь, и полковник сам открыл ее. Он пригласил нас сесть на два дивана и налил кофе на четверых, после чего сел в кресло напротив нас.

— Джентльмены, я пригласил вас на эту частную беседу, потому что мне нужно, чтобы вы поняли важность этой задачи. Генерал Мушарраф, чтобы поддержать операцию «Несокрушимая свобода», пошел на политическую авантюру. — Полковник наклонился к нам, чтобы подчеркнуть свои слова, и продолжил. — Что самое важное вы можете сделать сегодня ночью?

Мы с Патриком посмотрели друг на друга и в унисон ответили:

— Забрать «Черный ястреб».

— Ответ неверный. Самое главное, что вы можете сделать сегодня вечером, — не убить ни одного пакистанца. Пакистанская армия выставила вокруг аэродрома охранение. Там в темноте будут находиться несколько сотен вооруженных людей. Вы можете услышать их, можете увидеть, но стрелять в них нельзя. Я не хочу, чтобы нервный молодой человек, нажимающий на спусковой крючок, потерял самообладание и спровоцировал международный скандал. Именно это, а не возвращение вертолета, является самой важной частью вашей сегодняшней боевой задачи. Но, — добавил он с улыбкой, — я ожидаю, что вы вернете и «Черный ястреб».

*****

Я спустился в зону ожидания морских пехотинцев, чтобы проверить свой взвод и ответить на последние вопросы. Штаб-сержант Лоу проводил инструктаж для своих пулеметчиков, в сотый, наверное, раз отрабатывая порядок подачи пиротехнических сигналов и позывные.

— Так, воины, еще раз. Красный сигнал означает экстренную эвакуацию; зеленый — отделение отходит, не стрелять; белый — только для освещения, а дым любого цвета — только для маскировки. Все понятно?

Прислонившись к стене, я слушал, как он перечисляет позывные.

— Командир операции — «Гордый тигр», передовой авианаводчик — «Шея», а «Кобры» сопровождения — «Фехтовальщики».

Когда уже глаза начали стекленеть, Лоу прервал упражнение и повернулся ко мне.

— Что ж, лейтенант, мы готовы как никогда, — сказал он. — Будем надеяться, что эта операция действительно состоится сегодня. — Глаза Лоу за очками были красными. — Слишком много этого дерьма, и даже мой острый край становится тупым.

— Думаю, на этот раз все получится, — ответил я. — Не забудьте немного отдохнуть.

Я как раз открывал металлический люк в основании трапа, когда Лоу окликнул меня:

— Эй, сэр. Не беспокойтесь о пулеметах. Мы готовы и взведены. Это хорошие ублюдки. Они готовы к работе.

Подавив улыбку, я приостановился и кивнул, прежде чем подняться по трапу.

11

Будильник я поставил на 00:30 ночи, но попытки заснуть оказались тщетными. Часа три я крутился и ворочался на своей койке, но в конце концов сдался и стал читать журнал Sports Illustrated месячной давности, слушая композицию «Оседлай молнию» группы Metallica. Не в силах больше терпеть ожидание, я схватил свою пластиковую кружку с кофе и пошел по темным коридорам в сторону кают-компании.

На корабле было тихо. Большинство людей крепко спали, не подозревая о драме, разворачивающейся в нашей жизни. Под дверью кают-компании горел свет, и, открыв ее, я увидел капитана Уитмера и Патрика, сидящих за столом. Они посмотрели на меня с сочувственными улыбками. В другом конце помещения группа летчиков пила кофе, исходящий паром, и тихо разговаривала над картой. Я наполнил свою кружку и сел за стол. Через несколько минут одновременно прозвучали три будильника на наших часах. По крайней мере, я был не единственным, кто не мог уснуть.

В ангарный отсек мы спустились с беззаботностью, которую вряд ли кто-то из нас чувствовал на самом деле. Я знаю, что я этого не чувствовал. Это было оно, — настоящая операция, боевое задание. Я вспомнил все свои тренировки и инструкторов, имевших боевой опыт. Они казались лучше нас, спокойнее, увереннее, способнее. Но сейчас я этого не чувствовал. Я был всего лишь лейтенантом, попавшим в ситуацию, которая была мне не под силу. На меня снова давил груз ответственности и надежды, прежде всего, в отношении того, что я не наделаю глупостей и не погублю людей.

Я сидел на своем рюкзаке под флуоресцентными лампами и вскрывал картонные коробки с винтовочными патронами. Боевыми патронами. У меня дрожали руки, когда я заряжал магазины. Каждая пуля весила около унции, широкая латунная гильза сужалась к смертоносному острию в медной оболочке. На тренировках я снаряжал тысячи боевых патронов, но никогда по-настоящему не рассматривал их. Они выглядели опасными, и я задавался вопросом, окажется ли хоть одна пуля из них внутри другого человека до того, как закончится эта ночь.

Мы прошли через открытую шахту подъемника, чтобы провести пробную стрельбу из нашего оружия над темным океаном. Моя винтовка трещала и прыгала в руках. Цель пробного отстрела не в том, чтобы убедиться, что оружие выстрелит с первого раза, а в том, что следующий патрон будет дослан в патронник и будет готов к выстрелу. Звуки выстрелов отражались от металлических переборок, а в воздухе висел едкий запах кордита.

Взвод выстроился на нескользком полу трапа, ведущего на летную палубу. Каждый пехотинец сел в том порядке, в котором он будет садиться в вертолет. На землю в Панджгуре мы должны были высаживаться в обратном порядке. Огневые группы сидели вместе с пулеметными расчетами. Я сидел в одиночестве сзади, первым на высадку с «борта».

Капитан Уитмер, стоя в углу, громоздкий в своем бронежилете, подозвал лейтенантов и сержантов к себе. Я ожидал, что в последнюю минуту в план будут внесены изменения, а может быть, прозвучит и последнее напоминание о правилах ведения боя.

— Если кто-нибудь из вас сегодня напортачит и убьет морского пехотинца, — заявил он без предисловий, — я лично пущу вам пулю в лоб.

Я поймал взгляд