На расстоянии одной пули - Натаниэль Фик

— Это ночной приказ о задачах авиации на театре военных действий. Обычно этот документ состоит из одной страницы, на которой перечисляются рейсы снабжения и санитарные «борта». Как видите, этот больше похож на телефонный справочник. Среди наших соседей этим вечером будут бомбардировщики B-1, B-2 и B-52, а также все типы транспортных самолетов. Очень много.

Ранее я узнал, что рота «Чарли» вылетела с «Пелелиу». Их задача заключалась в охране аэродрома в пакистанском Джейкобабаде, который использовался поисково-спасательными самолетами. Это могло означать только одно: американские летчики скоро появятся в небе над Афганистаном.

Оперативный офицер продолжил.

— Поэтапная воздушная кампания против Афганистана начнется примерно через час. Частью первой волны станут крылатые ракеты «Томагавк» крейсера «Филиппин Си». А теперь я хочу закончить, чтобы мы все могли подняться на палубу и посмотреть шоу".

Слухи быстро распространились по кораблю, и десятки морских пехотинцев собрались в темноте на верхних палубах. Уровнем ниже двое моряков играли на гитарах и пели песню Боба Дилана «Укрытие от бури».

Патрик увидел его первым. Далекое зарево превратилось в маленький оранжевый шар, который поднялся вертикально к вершине дымки на высоте одного пальца над горизонтом, а затем свернулся до горизонтального полета, когда крылатая ракета исчезла на севере.

Мы ждали этого момента несколько недель. Одиннадцатое сентября было актом войны, но мы не могли сказать, что находимся в состоянии войны, пока Соединенные Штаты не ответили. Теперь вся двусмысленность исчезла. Как бы подтверждая мои мысли, капитан корабля объявил по общекорабельному громкоговорителю, что все запланированные на ближайшие два дня мероприятия отменяются «в преддверии боевых задач». Мы оказались на войне.

10

Неделю спустя на освещенной солнцем палубе, чуть ниже сигнального мостика, где старые флотские традиции флагов и семафоров сохранились и в XXI веке, мои солдаты надирали мне задницу на синем резиновом мате. Может, я и был командиром взвода, но многие из моих морпехов были крупнее меня и сражались лучше. Мы коротали время на корабле, тренируясь по программе рукопашного боя морской пехоты, известной во всем мире как «Семпер-Фу». Инструктаж проводил командир моего пулеметного отделения, штаб-сержант Лоу.

— Так, слушайте все вы, слабаки, которые никогда не участвовали в драке. Если вы умеете трахаться или играть в бейсбол, вы можете драться. Все дело в бедрах. — Лоу больше походил на библиотекаря, чем на пулеметчика морской пехоты. Сам себя он описывал как «худощавого, но упитанного», высокого и худого, но мягкого человека. Во взводе он был одним из немногих, кто имел боевой опыт, в его прошлом была горстка балканских перестрелок. Его «тощая упитанность» не мешала ему быть искусным стрелком.

Морские пехотинцы подражали Лоу, повалив кого-нибудь, предпочтительно имевшего более высокое звание, на мат. Получив два или три удара за последний час, я почувствовал облегчение, когда один из ротных клерков поднялся по трапу с сообщением.

— Лейтенант Фик, вы срочно нужны шкиперу[40] в TACLOG. Важное сообщение.

Капитан Уитмер ждал перед компьютером.

— Нейт, меня только что вызвали на «Пелелиу» для планирования операции. Я хочу, чтобы вы с Патриком отправились со мной. Сейчас нет времени на вопросы; соберите вещи на два-три дня и будьте готовы к выходу через пять минут.

На стене позади капитана Уитмера висела маркерная доска. На ней синим маркером был написан перечень наших текущих задач под заголовком «Быть готовым»: «Быть готовым усилить посольство США в Исламабаде; быть готовым обеспечить безопасность передового аэродрома в Жобе[41]; быть готовым усилить Джейкобабад». Однако полученное задание не походило ни на одно из них. Я побежал по коридору к своей каюте и бросил в водонепроницаемую сумку документы по планированию, одежду для тренировок и книгу Уоллеса Стегнера «Угол упокоения» в мягкой обложке. Закрыв дверь, я понял, что забыл свою пластиковую кружку для кофе с логотипом «Дьюбук», и вернулся за ней — планирование боевой задачи подразумевало засиживание ночами допоздна. Я поднялся на верхнюю палубу и сообщил взводу, что меня не будет пару дней, но я свяжусь с ними, как только узнаю больше.

Капитан Уитмер и Патрик уже меня ждали.

— Никаких вертолетов. Отправляемся на надувной лодке.

На борту «Дьюбука» находились две одиннадцатиметровые надувные лодки с жестким корпусом. Это были маленькие черные суденышки с двигателями огромной мощности, которые обычно использовались для вывода «морских котиков» на секретные задания. Мы спустились по узким трапам к открытому грузовому люку в борту корабля. В десяти футах под нами пенился океан. Одна из лодок маневрировала у борта, и под нами болтался веревочный трап.

Когда лодка проскользнула под трапом, мы спустились вниз и забрались на борт. Экипаж лодки, похоже, намеревался продемонстрировать группе офицеров морской пехоты все свои возможности, и мы отчалили от «Дьюбука» так, как будто он шел задним ходом. Впереди был открытый океан. Шли мы со скоростью сорок узлов в течение десяти минут, прежде чем в дымке вырисовался громадный профиль УДК «Пелелиу». Подойдя к борту, мы проделали обратный путь и поднялись по веревочному трапу на ангарную палубу. Полетная палуба «Пелелиу» простиралась от носа до кормы, как у авианосца, и на его борту находилась вся эскадрилья ЭБМП. В тусклом свете ангарного отсека стояли вертолеты и истребители «Харриер», вокруг сновали бригады технического обслуживания, а группа морских пехотинцев упражнялась в «Семпер-Фу» на синем резиновом мате.

Батальонная десантная группа (БДГ), состоящая в основном из пехотинцев 1/1-го батальона, планировала свои операции в помещении размером с однокомнатную квартиру на Манхэттене. Вдоль одной переборки стояли компьютеры, а противоположную переборку занимала огромная карта Пакистана и Афганистана. С потолка свисали открытые трубопроводы и люминесцентные лампы, а на двери какой-то чудак приклеил рисунок Усамы бен Ладена. Надпись гласила: «Ты можешь бежать, но умрешь только уставшим». Стоявшие тут и там стулья занимали офицеры и сержанты штаба батальона.

Когда мы с капитаном Уитмером и Патриком вошли, начальник штаба батальона призвал зал к порядку. Потом вывел из комнаты нескольких морских пехотинцев, освободив стулья.

— Мы вынуждены держать подробности этого дела при себе, джентльмены. Извините.

Те вышли с обиженным видом, и дверь за ними закрылась. Все происходящее начинало казаться интересным.

— Добро пожаловать, рота «Браво», — сказал он, кивнув в нашу сторону. — То, что я сейчас скажу, не должно покинуть пределов этого помещения. Вы будете планировать, теоретизировать и нести чушь в этих четырех переборках — не в столовой, не в кают-компании и не в спортзале. Все ясно?

Мы все кивнули, и он продолжил.

— Как вы знаете, последние девять дней Соединенные Штаты сбрасывали бомбы