На расстоянии одной пули - Натаниэль Фик

и чтение. Вечера после тренировок Руди я проводил в кресле у поручней корабля, наблюдая, как наша носовая волна устремляется к заходящему Солнцу, и читая «Прощай, оружие» Эрнеста Хемингуэя. «Мир ломает всех, и после этого многие становятся сильными в разбитых местах, — писал Хемингуэй. — Но тех, кто не ломается, он убивает. Он беспристрастно убивает очень хороших, очень нежных и очень храбрых. Если вы не относитесь ни к тем, ни к другим, можете быть уверены: он убьет и вас, но без особой спешки».

Идя на юго-запад со скоростью пятнадцать узлов, мы тоже никуда особенно не спешили.

*****

В шесть часов вечера в пятницу, через две недели и за шесть тысяч миль от Кэмп-Пендлтона, мы прошли к югу от Гуадалканала. За несколько дней до этого я узнал, что мы будем проходить мимо острова, и работал над подготовкой презентации о первом великом сражении морской пехоты во Второй мировой войне. Когда я собрал взвод на верхней палубе, раскалившееся Солнце отбрасывало полосы над нашими головами. Зеленые горы Гуадалканала поднимались с моря и исчезали в кольце облаков.

В конце лета и осенью 1942 года вся 1-я дивизия морской пехоты, включая 1/1-й батальон, сражалась с японской армией за контроль над этим островом. Пока я говорил, морские пехотинцы смотрели на остров, вероятно, представляя себе, как и я, линии десантных кораблей, гейзеры воды, куда падали японские снаряды, пулеметы, лупившие по пляжу. Как известно, после того, как четыре его корабля были потоплены, флот бросил морскую пехоту на берегу. Имея ограниченное снабжение, морские пехотинцы вырвали остров из-под японского контроля ценой более тысячи убитых и в четыре раза бóльшего числа раненых. Они убили двадцать пять тысяч японцев.

История — это религия морской пехоты. Я видел ее на протяжении всего своего обучения и чувствовал ее — на военном мемориале морской пехоты, когда читал список сражений у штаба 1/1-го батальона в Кэмп-Пендлтоне и даже когда увидел имя одинокого лейтенанта, погибшего на борту «Аризоны». Прошлые подвиги — это источник гордости молодого морского пехотинца, вдохновение, чтобы встретить опасность лицом к лицу, и уверенность в том, что смерть в бою — это не забвение. Его товарищи и все будущие морские пехотинцы будут хранить эту веру. Некоторые люди в моей жизни назвали бы это наивностью, но я начинал воспринимать это как esprit de corps. В тот вечер мой взвод задержался у поручня, негромко разговаривая и наблюдая, как в сгущающейся темноте исчезает Гуадалканал.

*****

Неделю спустя мы прибыли в Дарвин для двухдневных учений в австралийском буше. Половина взвода присоединилась к роте для проведения боевых стрельб, а мы с Джимом и минометным отделением отправились на автобусе в трехчасовую поездку в глубь страны на пустынный учебный полигон, где были запланированы артиллерийские стрельбы и занятия по наведению авиации. Мы прибыли на место после наступления темноты и обнаружили, что центр боевого управления (ЦБУ) батальона полностью оборудован светом, водопроводом, палатками и душевыми. Личный состав там оказался достаточно вежливым, чтобы направить нас за несколько миль по грунтовой дороге к месту нашего бивака на выжженном поле, усеянном термитниками размером с телефонную будку.

Мы устроились поудобнее, помня предупреждение батальонного хирурга о том, что в Австралии обитают девять из десяти самых смертоносных змей в мире, включая австралийского шипохвоста и тайпана, которые, по его словам, «могут полностью отыметь человека». Нас проинформировали, что даже милые мини-кенгуру, так называемые валлаби, могут схватить человека своими маленькими ручками и попытаться отпихнуть его голову своими мощными задними лапами. Морпехи вокруг нас храпели, а мы с Джимом предпочли постоять и поболтать у «Хаммера», а не рисковать на земле.

*****

После двух дней стрельбы мы вернулись в Дарвин, чтобы отдохнуть перед отплытием. Джим, Патрик и я отправились на реку Аделаида и провели день, кормя крокодилов с борта речного катера и купаясь в водопадах. Вечером мы нашли бар, где поужинали и выпили. Наши корабли должны были отходить в девять часов утра следующего дня.

Я потягивал пиво «Виктория Биттер» и поглядывал на часы, пытаясь высчитать время на восточном побережье Соединенных Штатов. В десять пятнадцать вечера в Дарвине было восемь пятнадцать утра того же дня в Мэриленде. Я не мог вспомнить дату, но это был вторник, так что, возможно, мне удастся застать отца за рабочим столом.

Я перешел через дорогу к телефонам-автоматам в холле отеля. Мы с папой проговорили минут десять: он спрашивал о нашем походе, а я — о новостях из дома. Ни у кого из нас не было ничего интересного. Я сказал, что скоро пришлю ему письмо с корабля, и повесил трубку. Выходя, я увидел Патрика, который разговаривал по телефону у дальней стены.

— Что слышно, брат? — Джим пододвинул мне свежее пиво и спросил, что происходит в Штатах.

— Полный голяк. Милое утро в Балтиморе. Ничего интересного для вас, ребята.

Я едва успел опуститься на табурет, как в дверь ворвался Патрик.

— Чертовы террористы влетели на самолетах во Всемирный торговый центр и Пентагон!

— Расслабься, брат. Выпей пива. — Мы с Джимом рассмеялись. Потом мы увидели, что Патрик настроен серьезно. Бросив свои напитки, мы вышли за дверь и направились через улицу, чтобы присоединиться к растущей толпе у большого экрана телевизора в холле.

Постепенно мы осознали, какое влияние это окажет на нас. Лучше всех это подытожил Джим:

— Ребята, история только что нас нагнула.

Нужно было возвращаться на корабль.

Морские пехотинцы и моряки заполонили улицы Дарвина и устремились вниз по холму к докам. Когда мы присоединились к толпе, подъехала машина, и молодая австралийская пара спросила, не нужно ли нас подвезти. Мы с благодарностью согласились и забрались на заднее сиденье. Через несколько минут машина въехала на пирс, где прожекторы освещали три корабля, а вдоль поручней уже стояли вооруженные часовые. Водитель пожал нам руки и произнес:

— Похоже, вы отправляетесь на войну.

ЧАСТЬ II. ВОЙНА

Архидам нанес крупное поражение аркадийцам, в битве, известной под названием «Битва без слез», в которой состоялась большая резня врагов без единой потери среди спартанцев… Старики и женщины прошли до реки Евротас, воздев руки и возблагодарив богов за то, что Спарта вновь очистилась от позора и унижения, постигших ее, и вновь увидела свет дня.

ПЛУТАРХ

9

Морские пехотинцы толпились на летной палубе. Спустя всего час после нападения, произошедшего в полумире от нас, большинство моряков и морских пехотинцев «Дьюбука» уже вернулись