На расстоянии одной пули - Натаниэль Фик

*****

Достигнув Аравийского моря к югу от Пакистана, «Дьюбук» начал описывать круги. Поверхность океана была разделена на шесть участков, названных в соответствии с тематикой 11-го сентября: «Пентагон», «Пенсильвания», «ВТЦ-Север», «ВТЦ-Юг», NYPD и FDNY. Корабли передвигались непрерывно, но не выходили за пределы отведенных им квадратов, чтобы избежать столкновений. Это было вполне оправданное беспокойство. К началу октября на одном и том же небольшом участке океана наматывали круги десятки американских кораблей.

Наш экспедиционный батальон морской пехоты постепенно отходил от своих планов по эвакуации гражданских лиц из Пакистана. Морские пехотинцы, охранявшие консульство в Карачи и посольство в Исламабаде, сообщали, что ситуация находится под контролем. Тем не менее, мы разделяли общие ожидания, что американские удары по Афганистану вызовут яростную антиамериканскую реакцию в соседних странах, поэтому не стали откладывать планы эвакуации и стали уделять больше внимания Афганистану.

После ужина в обычный вечер вторника в северной части Аравийского моря я поднялся на верхнюю палубу и скользнул сквозь затемненные шторы к поручню снаружи. Корабль мягко покачивался на фоне темного океана. Без визуальных ориентиров звезды, казалось, качались взад-вперед прямо над головой. Далеко внизу я видел и слышал, как белая пена носовой волны скользит вдоль корпуса корабля, рассекая воду.

Вот вам и мирный мир. Я вспомнил тот день в Школе кандидатов в офицеры, когда бомбили посольства в Африке. Я был таким наивным, все еще веря в тот день в так называемые мирные дивиденды. Теперь у моего поколения был свой Перл-Харбор, а я был пехотным лейтенантом в морской пехоте. Я мог бы учиться в медицинском колледже или ходить в костюме на работу. Как я мог так поступить со своей семьей? Мне стало интересно, сколько лейтенантов морской пехоты, служивших в декабре 1941 года, дожили до 1945 года.

Мне всегда лучше всего думалось на свежем воздухе, на палубе. Свежий воздух, ветер и вид — даже на темный горизонт — возвращали меня к реальности. Арахисовое масло «Скиппи» и новости CNN в кают-компании были очень удобны, но обезоруживающе искусственны. Кают-компания для меня всегда находилась в Сан-Диего. В десяти тысячах миль от дома я ужинал, а затем открывал люк, целиком и полностью ожидая увидеть с кормы огни Коронадо. Но сегодня вечером огней не было вообще. Я представил себе десятки затемненных американских военных кораблей, а за ними — побережье Пакистана. В нескольких сотнях миль за ним, через горы и пустыни, находилась новая цель Америки: Афганистан.

*****

Афганистан не только не имел выхода к морю, но казался потерявшимся во времени. Я сидел на металлическом стуле в TACLOG и перелистывал распечатки аналитических материалов ЦРУ по этой стране. Патрик сидел напротив меня и читал материалы о тактике ведения боя талибами.

— Послушайте, — сказал я. — Население двадцать пять миллионов человек, но всего тридцать одна тысяча телефонов и сто тысяч телевизоров. Грамотность — тридцать процентов, ВВП на душу населения — восемьсот долларов, средняя продолжительность жизни — сорок пять лет, а самый большой экспорт — опиум, орехи, ковры и шкурки животных. Похоже, нам предстоит сражаться с парнями, вооруженными дубинками и рогатками.

— И «Стингерами». Они пустили кровь Советскому Союзу, — произнес Патрик, не отрываясь от чтения. «Стингер» — это переносной зенитно-ракетный комплекс, ракета класса «земля-воздух» с тепловым наведением, запускаемая с плеча.

— Ага, и разношерстные, плохо организованные чеченцы только что дали по зубам той же армии, потому что тактика, подготовка и руководство у русских — отстой. Не думаю, что их уместно сравнивать с нами.

— Может, да, а может и нет. Я просто говорю, что мы должны помнить историю. — Патрик пробежался по перечню иностранных держав, которых постигла беда в горах Афганистана.

— В 327 году до н. э. Александр Македонский проходит через Хайберский перевал и попадает под стрелу афганского лучника, едва не погибнув. Почти тысячу лет спустя Чингисхан навязывает свою волю этой части света. Кто же единственный, кто смог вырвать у него уступки? Афганцы. И еще британцы. Я не удивлюсь, если Тони Блэр не захочет участвовать в этой операции. Они проиграли этим людям три гребаные войны.

Патрик снова пролистал пачку бумаг и протянул одну.

— Вот, посмотрите. Январь 1842 года. Британцы отступают из Кабула колонной из 16 500 солдат и гражданских лиц. Они пытаются добраться до гарнизона в Джелалабаде, расположенного в 110 милях. Угадайте, сколько из них добралось?

— Никто.

— Нет, один. Афганцы вырезали их всех, кроме одного человека. Его они оставили его в живых, чтобы он рассказал эту историю. Господи, и Советы, — продолжил он. — Они признали пятнадцать тысяч погибших в 1980-х годах, плюс по меньшей мере в десять раз больше раненых и тысячи умерших от болезней. И это только то, что они признали. Так что я хочу сказать, что это место было кладбищем для многих таких, как мы с вами, и мы должны хотя бы ради себя поучиться на их ошибках.

Я обратился к докладу о тактике талибов. Согласно сводке, их техника передвижения по минному полю заключается в том, что отряд выстраивается в одну колонну, а человек, идущий впереди, держит в руках большой камень из песчаника. Перед каждым шагом он бросает камень перед собой. Если он упадет на мину, то взорвется с пылью, причем мягкий песчаник поглотит бóльшую часть энергии взрыва. Дозорный может быть оглушен и временно оглохнуть, но он просто отойдет в конец очереди, а его место займет следующий парень с новым камнем.

В сводке также говорилось, что бойцы никогда не носили на себе снаряжение — этим занимались женщины и мулы. Если женщин или мулов не было, они обходились без этого снаряжения. В конце доклада говорилось, что западные люди, работавшие с моджахедами в 1980-х годах, рассказывали, что с ними практически невозможно было начать скоординированную атаку; они быстро покидали обеспечивающие позиции, чтобы присоединиться к славе штурма.

— Смерть перед бесчестьем.

— Повтори? — Патрик поднял глаза: я и не заметил, что произнес это вслух.

— Смерть перед бесчестием. Морпехи делают татуировки с этими словами на своих предплечьях, а эти ублюдки этим живут.

Вся моя бесцеремонная бравада — то, что капитан Новак назвал бы моим «позёрством», — быстро улетучивалась.

*****

— Джентльмены, приказ, которого мы все ждали, уже на подходе.

Это было 7-го октября, и я стоял в кают-компании в заднем ряду на ночном совещании, слушая оперативного офицера корабля. Он потряс стопкой бумаг и