На расстоянии одной пули - Натаниэль Фик

своевременно на борт и были гораздо сдержаннее, чем обычно в этот поздний вечер в порту. Мой взвод бродил вокруг, одетый в сандалии и гавайские рубашки. Никто не разговаривал. На корме два матроса ворочали пулеметом, нацелив его на машины, высаживающие пассажиров у трапа. Корабль грохотал, из труб шел дымок — десантный корабль разводил пары, готовясь к отплытию.

Я поднялся в каюту капитана Уитмера, чтобы доложить ему, что все его офицеры на борту. Он сидел за своим столом, одетый в тренировочные штаны и выглядевший расслабленным. У него тлели благовония, а на заднем плане тихонько наигрывала акустическая гитара. Это был капитан Уитмер в своем лучшем виде, воплотивший в жизнь строчку из стихотворения Редьярда Киплинга о том, что нужно сохранять голову, когда все вокруг ее теряют. Да, он знал о нападениях; да, он ожидал, что мы выйдем в море раньше, чем планировалось; нет, он не видел причин для беспокойства. В 01:00 на летной палубе состоится построение роты. Стоя там в шлепанцах и футболке, я хотел отдать ему честь, но только кивнул и закрыл дверь.

В 01:00 полетная палуба напоминала вечеринку, которую остановили прямо в разгар. Морские пехотинцы, в основном выпившие, но ведущие себя очень трезво, покачивались и крутились в неровном строю. Корабль находился в готовности THREATCON DELTA[35], то есть в состоянии военного времени. Я пересчитал своих людей и обнаружил, что все они на месте. На самом деле все моряки и морские пехотинцы на «Дьюбуке» вернулись на корабль в течение двух часов после получения новостей из Штатов. В то время как дома люди собирались вместе, чтобы пережить удар, мы делали то же самое.

Даже на летной палубе посреди ночи я понял, что наступил решающий момент. На мои плечи словно опустилась тяжесть. Я окинул взглядом три шеренги лиц своего взвода. Они выглядели обеспокоенными, дезориентированными, неуверенными — точно так же, как я чувствовал себя до встречи с капитаном Уитмером. Они должны были взять с меня пример, как с него взял пример я. Тупоголовый лейтенант, бьющий в свой боевой барабан, ничем не поможет.

— Ребята, отдохните немного, — ровно произнес я. — Уверен, что корабельная почта будет очень скоро отключена, так что постарайтесь отправить сообщение, чтобы ваши семьи знали, что с вами все в порядке. Я не знаю, как это повлияет на наши планы, но уверен, что завтра у нас будет больше информации.

Успокаивающий эффект капитана Уитмера оказался заразителен. Видно было, что моя реакция их удивила. Уже начали исчезать тревожные морщинки. Перед тем как отдать команду взводу разойтись, я немного повысил голос.

— Когда пройдет первый шок, нас охватит бешенство. Быть может, если повезет, мы окажемся теми, кто отомстит за это.

Это нашло отклик в их сердцах, и я увидел, как у них промелькнула решимость. Мои эмоции удивили меня. Глядя на морпехов, я видел звезд футбола, бандитов и восемнадцатилетних подростков с детскими лицами. Черные, белые и латиноамериканцы. Это был мой взвод, мои люди, моя ответственность. С горечью я вспомнил слова штаб-сержанта Марина о золотых воспоминаниях и отсутствии призраков.

— Семпер Фи. Разойдись!

Я стоял на темной палубе и с минуту смотрел на огни Дарвина, а затем медленно поднялся по надстройке в свою каюту. Там было электронное сообщение от моего отца. «Будь на высоте, — говорилось в нем, — но возвращайся домой физически и психологически невредимым». Когда я проснулся в шесть, берег уже скрылся из виду, хотя до запланированного отхода оставалось три часа.

*****

Нашей амфибийно-десантной группе было приказано «следовать с максимально возможной скоростью» на соединение с 5-м флотом США в Аравийском море. Пятнадцать узлов перешли в восемнадцать, а затем и в двадцать, поскольку расход топлива стал неважен. Наши запланированные остановки в Сингапуре и Гонконге были отменены, однако ЭБМП прервал свой спринт, чтобы провести однодневную гуманитарную миссию в Восточном Тиморе, бывшей индонезийской провинции, боровшейся в то время за независимость. Я прибыл на пляж в Дили на борту десантного корабля, заполненного пиломатериалами, зерном, медикаментами и, — что было совершенно необъяснимо, — ящиком с тренажерами для бедер ThighMasters. Видимо, кто-то из высшего командного состава хотел, чтобы мы протянули оливковую ветвь одной стране, прежде чем разнести к чертям собачьим другую.

Корабль начал наполняться энергией. Я узнал, что один из моих однокурсников по Дартмуту погиб на 104-м этаже Северной башни. У морских пехотинцев отцы и братья служили в пожарной службе Нью-Йорка, а моряки сменили бейсболки с надписью «Дьюбук», которые они обычно носили вместе с формой, на кепи с аббревиатурами FDNY или NYPD[36]. Один капитан морской пехоты играл на волынке в оркестре полицейского управления Нью-Йорка и на закате на летной палубе провел поминальную службу, выводя над пустым океаном заунывные ноты псалмов «О, благодать»[37]. Патрик, еще один житель Нью-Йорка, получил сообщение от одноклассницы, чей парень погиб в башнях — она как раз разговаривала с ним по телефону, когда линия оборвалась. Отец Патрика, врач, ждал раненых в больнице Святого Винсента на Манхэттене. На переборке в спортзале один из морпехов нарисовал изображение орлана, точащего когти напильником.

Не имея определенного задания, экспедиционный батальон морской пехоты готовился делать все. Бóльшую часть нашего перехода на запад капитан Уитмер провел на борту флагманского корабля «Пелелиу», где ему было легче следить за постоянно меняющимися планами, поэтому мы с Патриком фактически жили в TACLOG[38], — корабельной радиорубке для связи с морской пехотой, довольствуясь обрывками передаваемой нам информации. «Большое беспокойство вызывает возможность многократной эвакуации гражданских лиц. Возможно, стóит сосредоточиться на такой операции в Пакистане и его окрестностях».

В течение последующих двух недель в ЭБМП стекались потоки информации о подготовке к эвакуации из Пакистана до девяти тысяч американцев. Роте «Браво» была поставлена задача вылететь в Исламабад, чтобы обеспечить безопасность посольства США и подготовить его сотрудников и их семьи к переброске на корабли. Старший помощник командира корабля вслух размышлял, сколько людей мы сможем втиснуть на каждый свободный дюйм палубного пространства: четыреста? шестьсот? А если посол захочет взять с собой кошку? Центральное командование ВС США[39] предоставило нам подробные чертежи и аэрофотоснимки посольства и его территории. Обычно на территории американских посольств и консульств есть прекрасные футбольные поля и лужайки, которые служат посадочными площадками для вертолетов. Мы с Патриком изучили снимки в поисках фонарных столбов, электрических проводов или чего-либо еще, что могло бы помешать нашему приближению; изучали здания и окружающие их сады, чтобы не тратить время на карты,