Седые мальчики - Галина Алексеевна Беломестнова

Несмотря на раннее утро, солнце припекало изрядно, голова под каской взмокла, и бронежилет ощутимо давил плечи. Тайга и Торос шли в голове пятой роты, вместе с офицерской группой. До позиций противника оставалось уже метров десять, но боевики никак себя не проявляли.

– Может, они бросили укреп и ушли? – спросил начальник связи.

– От них можно ждать всего, – ответил Торос.

«Что-то командиры пехоты расслабились, идут кучно», – подумал Тайга, но не успел никого предупредить. Лесную тишину разорвал стук станкового пулемёта. Первые очереди снесли четверых офицеров, идущих в авангарде. Всё пространство было пристреляно. Нацики накрыли пятую роту кинжальным перекрёстным огнём, расстреливая её в упор. Почва вздыбилась от рвущихся зарядов гранатомётов, беспрестанно строчили автоматы. Пули летели роем, впивались в деревья, в людей, с визгом улетали прочь. Бойцы упали, откатываясь в разные стороны, прячась за любыми укрытиями, начали отвечать огнём. Застучали очереди наших АГС и пулемётов, взметая фонтаны земли на брустверах окопов противника. Отстреляв магазин автомата, Тайга откатился к соседней сосне и оглядел лесополку. Дело было хреновым. Отовсюду раздавались стоны. Кто-то из бойцов торопливо делал себе перевязку, кто-то уже лежал неподвижно.

– Отходим! – крикнул он, видя замешательство комбата пехотинцев. – Сахалин, передай по рации приказ к отступлению и вызови БМП для эвакуации раненых и двухсотых, – приказал он связисту, получившему свой позывной потому, что тот прибыл с этого далёкого острова.

Сахалин торопливо заговорил по рации. Не дожидаясь конца его разговора, Тайга включил свою рацию на волну командира разведгруппы и отдал команду: – Синий, наводи огонь танка на пулемёты, задавить их надо. Как только подойдет БМП, будем эвакуировать трёхсотых и двухсотых, и отходим. – Потом переключил рацию на командира взвода танков и приказал: – Татарин, выведи машину на прямую наводку, координаты тебе сейчас разведка отправит.

Близкий взрыв снаряда гранатомёта прижал его к земле, по каске застучали комки глины, нанесло кисло-приторный запах тротила. Выждав минуту, перекрывая шум боя, Тайга громко потребовал:

– Сахалин! Дай связь с Торосом.

Но связной молчал. Тайга торопливо подполз к наполовину срезанной осколком березе, за которой тот схоронился. Боец лежал на спине, с неловко повернутой головой, неподвижно глядя в затянутое дымом небо широко распахнутыми синими, как его родное море, глазами.

– Сука… – длинно выругался комбат, торопливо стягивая с руки перчатки и нащупывая на шее Сахалина пульс. Он был мёртв, ему сломало шею взрывной волной. Мальчишке всего двадцать один год! Сглотнув сухой, застрявший в шершавом горле комок, Тайга прохрипел в рацию:

– Синий, у нас двухсотый, проследи, чтобы Сахалина вывезли.

Отвечая огнём, пятая рота отходила к своим окопам. Танкисты взвода Татарина крутили карусель. 125-миллиметровые снаряды выгрызали брешь в обороне хохлов, выбивая прицельным огнём их огневые точки. Сквозь разрывы гранат и трескотню пулемётов до Тайги донёсся рев БМП. Он с надеждой оглянулся на появившуюся из-за поворота машину. Просвистевший рядом снаряд гранатомёта встряхнул «бэху», и она ярко вспыхнула – видно, попали возле бака с горючим. Ветер нанёс запах плавящегося от нестерпимого жара металла, полыхающей солярки и резины. Механик-водитель, командир машины и наводчик самостоятельно выбрались из люков и отошли в сторону наших позиций. Огонь противника не стихал. На голову сыпались срезанные пулями ветки. Тайга на мгновение высунулся из укрытия, и правое плечо словно обожгло огнём. Он откатился к соседнему дереву, снял перчатки, потрогал камуфляж под бронёй. Пальцы стали липкими от крови. Делать перевязку было некогда. К тому месту, где лежали офицеры второго батальона, всё-таки прорвалась третья БМП. Синий с бойцами уже грузили раненых в десантный отсек машины. Неожиданно на бруствере вражеского окопа, буквально в десятке метров от его бойцов, высунулся гранатомёт, и показалась голова укропа. Тайга торопливо прицелился и срезал его из автомата. Стараясь не обращать внимания на боль в плече, он менял магазины и стрелял короткими очередями по позициям хохлов, прикрывая отход БМП.

– Командир, отходим! Наши отсюда уже ушли, – произнёс знакомый голос над ухом.

– Пристрелят тебя когда-нибудь, Синий! Ты же, как кот, ходишь! – обессиленно отложив автомат, проворчал Тайга.

– Так ваша выучка! – сверкнув белыми зубами на чумазом лице, осклабился тот. Заметив потемневший от крови рукав, спросил с тревогой: – Да вы же затрёхсотились, товарищ капитан! Может, БМП вызвать?

– Не надо, сам доберусь. Пуля вроде бы навылет прошла. Ведьмочка промоет, почистит и заживёт как на собаке, – отказался Тайга, подавая ему левую руку, чтобы помог встать.

Когда санинструктор обрабатывала рану, он узнал, что в этом бою во втором батальоне погибли четыре офицера: замполит батальона, начальник связи, командир роты и командир первого взвода. Его ребята были живы и невредимы. Всех трёхсотых и двухсотых его бойцы с поля боя вывезли.

* * *

После отступления второй батальон мотострелков сосредоточил свои подразделения на «нуле», а разведчики на БМП отправились на базу пополнить боекомплект и привести себя в порядок. Они вернулись на позиции пехоты к семи утра. Мотострелки готовились к штурму. Из бригады прибыл замполит. У него был позывной «Бизон», который ему совсем не подходил. Замполит был среднего роста, подвижный и очень общительный. Вот и сейчас он первым подошёл к Тайге, пожал руку, произнёс:

– Досталось вам вчера. Ребят жалко. Офицеров и так не хватает, а тут четыре человека… обезглавили батальон. Комбриг отправил вам на подмогу «Змея Горыныча», – кивнул он на большую машину на гусеничном ходу.

– Это хорошо, – Тайга одобрительно оглядел установку разминирования УР-77 «Метеорит».

Комплекс формально не считался боевой техникой, но его применение чаще всего становилось последним аргументом для противника.

Артподготовка началась, как и вчера, в семь тридцать и длилась тридцать минут. Пехота наступала по лесополке в том же порядке. Слева шла пятая рота, справа шестая, четвёртая рота и медики остались в резерве. По грунтовой дороге первым двинулся «Змей Горыныч», за ним следовал на своём Т-72 командир взвода танкистов Татарин, колонну замыкала уцелевшая БМП. Когда до передовой противника оставалось метров триста, колонна приостановилась. На «Метеорите» поднялась широкая крышка с овальным закруглением с одного конца, и раздался дикий рёв ракетного двигателя. В небо поднялась короткая ракета, за которой тянулось нечто белое. Сработал заряд отцепки, и на укрепрайон противника упала змеящаяся длиннющая колбаса, начиненная взрывчаткой. Короткая пауза – и чудовищной силы взрыв сотряс землю. На полосе длиной метров сто и шириной шесть в воздух взлетела перемешанная с чёрным дымом земля, мёртвые тела, куски бетона, досок, ограждавших окопы. «Змей Горыныч» сделал второй залп и остановился на перезарядку.

– Хороший результат, – разглядывая в бинокль, как хохлы бегут со своих позиций, сказал Бизон стоявшему рядом командиру