Седые мальчики - Галина Алексеевна Беломестнова

улице. Неприметный вход в подвал с небольшим козырьком над ступенями находился с противоположной стороны. Тайга спустился вниз. В отличие от улицы здесь стояла прохлада. Справа, за загородкой из плащ-палаток, тихо шумели рации, звонили телефоны. Сновали по делам офицеры. Среди разномастно одетых военных без погон сложно было кого-то выделить по званию.

В отгороженном помещении штаба над картой склонился командир первой роты с позывным «Сорока» и докладывал что-то Штурму, водя кончиком ручки по карте.

– Мы «немцев» законтролили после арты вот здесь, – нарисовал он кружок на карте. – Часть из них по полю побежали – оно почему-то оказалось не заминировано. Ну, мы по ним снова арту вызвали. На поле в основном двухсотые остались.

– По данным разведки этот укреп держали ополченцы? – спросил начштаба.

– Они службу несли. Да как несли! – небрежно пожал плечами невысокого роста чернявый ротный. – В блиндажах спали, в окопах никого не было. Мы всех, кто не задвухсотился, в плен забрали. Говорят, их месяцами не меняли. Привыкли они, обжились там. Ну и нас, видно, не ждали. Короче, заняли мы ту высоту.

– Повезло! – произнёс за его спиной Тайга. Он знал, что первый батальон стоял вплотную к позициям войск ДНР, и активных боёв в том районе не было.

– Можете быть свободны, капитан, – отпустил ротного Штурм и, поздоровавшись с разведчиком, пригласил жестом за стол, спросил: – Чаю будете?

– Не откажусь, жара совсем одолела. – Тайга снял кепи и вытер платком голову.

– Вот вы говорите – повезло первой роте? – усаживаясь на стул напротив и размешивая ложкой сахар в стакане, спросил Штурм. – Я вам так скажу: за восемьдесят лет ни у кого – ни у американцев, ни у нас – не было такой войны. И нужного опыта ни у кого нет. Все учимся с нуля. И солдаты, и генералы – находимся в одинаковом положении. Да ладно, что мне вам об этом говорить! – усмехнулся он. – Вы на «красной зоне» чаще офицеров штаба бываете и больше нас знаете. Перейдём к вашему заданию. Пехота доложила, что выбила боевиков в районе Водяного из двух укрепрайонов, здесь и здесь. – Штурм нарисовал карандашом два кружка на карте. – Вам необходимо пройти по своим тропам туда и посмотреть обстановку. Готовим наступление, поэтому ваша информация будет крайне важной. Считаю, что эту группу нужно возглавить офицеру. Что-то мне подсказывает, не всё там так просто. По словам командира третьего батальона теробороны Донецка, на этом направлении нашим войскам противостоят не только украинские боевики, но и большое количество иностранных наёмников. В радиоэфире многократно фиксировали польскую и английскую речь.

– После боёв за Лисичанск у меня в батальоне от личного состава осталась половина, а из офицеров только двое прикомандированных, – хмуро возразил капитан.

– Значит, группу возглавите вы, – констатировал Штурм.

* * *

Вслушиваясь в шорохи, разведчики бесшумно пробирались по лесополке среди обломков обгоревших, изломанных взрывами деревьев. Тепловизор показывал ночную темноту в сером свете. Серым было всё: трава, деревья, люди, небо. Настоящее царство луны и смерти. Только глаза попадавшихся навстречу бродячих и диких животных горели в серо-неживом окружении алмазным светом, как бы подчёркивая, что их носитель жив.

Они шли, минуя перебежками редколесье, оценивая в прицел обстановку. Поднятая рука идущего впереди говорила, что чисто, можно работать дальше. Группа обошла на «нуле» позиции своей пехоты и двинулась вглубь серой зоны.

К заданной точке вышли часа в два ночи. На поросшей кустарником долине среди ольхи и тальника темнели брошенные боевиками окопы. Но к выполнению задачи приступить не успели. Хохлы начали стрелять сразу с нескольких направлений.

Раньше, в Чечне и в начале СВО, разведчики ходили друг за другом. Последнее время тактику сменили и стали держать дистанцию между двойками метров по тридцать – так было больше шансов, что не накроют всех разом. Вот и в этот раз тактика сработала, бойцы успели скатиться в укрытия и стали отвечать огнём. Картина боя постепенно прояснялась. Предполагалось, что боевиков было не меньше взвода. Трассирующие пули чертили в темноте огненные строчки, косили траву, срезали ветки с кустов. С правого фланга широко и длинными очередями стрелял крупнокалиберный пулемёт ДШК.

– Заткни «Дашку», Ладан! – приказал по рации капитан.

Тот выпустил из гранатомёта в сторону огневой точки пару гранат. Стрельба пулемёта оборвалась. Судя по всему, расчёт ВСУ вынесли. Отстреляв по магазину по всем кустам и кочкам, разведчики быстро поменяли позиции. Огонь противника стал слабее, но слева раздался лязг гусениц, и из небольшого лесочка выдвинулся укроповский танк. Он встал метрах в двухстах от них, хищно повёл стволом, повернулся в ту сторону, откуда стрелял Ладан, и выплюнул один за другим четыре осколочно-фугасных снаряда. К счастью, никого не задело. Тайга и Верди укрылись вместе в старом окопе.

– Похоже, на ДРГ наткнулись, – сказал прапорщик.

– Да нет, наша пехота подставила! Нациков из опорников не выбила, а в штаб сообщили, что укрепрайон занят. – Тайга зло выругался.

– Хохлов слишком много, сейчас сменят позиции и обойдут нас с флангов. – Верди с тревогой оглянулся.

Неожиданно бой прекратился, и наступила звенящая тишина. Каждая сторона оценивала ситуацию. Время потекло как кисель.

Наклонившись к Тайге, Верди прошептал:

– Уходить вам надо, командир. Шанс выскользнуть из засады есть. Они арту применить не смогут, мы от них слишком близко – побоятся своих задеть. Уходите! Иначе все здесь ляжем. Я вас прикрою.

Тайга понимал, что при наличии танка и большого числа противника, Верди обрекал себя на смерть. Принять его решение было крайне трудно, но и другого выхода не было. Отбиться от такого количества врага группа, при всем умении и сноровке, не смогла бы.

– Гранаты есть? – хрипло спросил комбат.

– Есть. Живым я им не дамся.

Командир крепко обнял друга, шепнул:

– Как только отойдём, уходи при первой возможности, – и подал команду: – Уходим! Верди прикрывает. Скинуть ему патроны.

Парни молча подползали к окопу прапорщика, оставляли магазины с патронами и беззвучно исчезали в темноте.

От начала боя прошло не более четырёх-пяти минут, а казалось, что минуло не меньше часа. Высокая трава немного прикрывала окоп Верди, но при этом и скрывала обзор. Не давая боевикам кинуться вдогонку за парнями, он прицельно стрелял короткими очередями, меняя магазины. Противник сначала отвечал, но потом внезапно затих. Видно, хохлы что-то готовили. Когда над головой горячим ветром пронеслись осколки от танкового снаряда, Верди понял, что хохлы решили не рисковать и расстрелять его из танка.

От бушевавшего адреналина сердце билось где-то в горле, тело покрылось холодным потом, во рту было горько и сухо. Всё вокруг заволокло дымом, воняло тротилом, комья