Преступления, в которые трудно поверить: Резонансные дела из архивов судов и спецслужб - Ева Михайловна Меркачёва

ИЗ ДОСЬЕ:

Стенопись Ферапонтова монастыря признана наивысшим творческим достижением Дионисия. Это единственный в мире полностью сохранившийся и документально подтвержденный памятник работы великого мастера. Он расписал величественный собор Рождества Богородицы в 1502 году вместе со своими сыновьями всего за 34 дня. Общая площадь росписей, изображающих земную жизнь Богородицы и жития святых, составляет около 600 квадратных метров.

В 1904 году началось активное возрождение Ферапонтова монастыря. Одним из первых крупных жертвователей на это благое дело стал праведный Иоанн Кронштадтский, внесший внушительную по тем временам сумму — 300 рублей. Михаил Трубников тоже не остался в стороне, тем более что его судебный участок включал в себя территорию обители. В качестве председателя приходского попечительства он принимал самое деятельное участие в делах монастыря. Здесь он регулярно общался с настоятельницей — игуменьей Серафимой (Сулимовой), назначенной на эту должность в 1905 году. Во многом благодаря ее энергии и трудам удалось сберечь монастырский ансамбль XV–XVII веков и бесценные фрески Дионисия. Сегодня этот уникальный комплекс включен в Список Всемирного наследия ЮНЕСКО и открыт для паломников и путешественников со всего мира.

В мае 1918 года Ферапонтов монастырь оказался в центре противостояния с новой советской властью.

— Почему местные жители решили противиться воле советских чиновников? Историки объясняют это просто, — рассказывает председатель Вологодского областного суда Игорь Трофимов. — До революции храмы содержались на средства самих приходов. И как такового церковного имущества там было немного. Когда большевики начали масштабную кампанию по изъятию и описи церковного имущества, крестьяне искренне возмутились: «Это наше добро!» И в мае 1918 года, когда очередная комиссия приехала переписывать ценности Ферапонтова монастыря, ее встретили крайне враждебно. Приход буквально восстал. По протестующим открыли огонь, толпу разогнали, а игуменью Серафиму арестовали. Впрочем, в Кирилловскую тюрьму ее помещать не стали, поскольку там не было женских камер. Монахиню оставили под домашним арестом в стенах обители.

К Михаилу Трубникову весной вопросов еще не возникло. К тому моменту 63-летний отставной офицер и бывший земский начальник уже не занимал никаких должностей и вел жизнь приходского старосты.

А дальше события разворачивались стремительно.

Поздно вечером 11 сентября 1918 года у себя дома был убит председатель Кирилловского совета бедноты, один из организаторов продразверстки в уезде Андрей Костюничев. Убийцы застрелили его из ружья, предположительно через открытое окно.

Местные жители были убеждены: активиста убили свои же из корыстных побуждений или личной мести. Ни в Кириллове, ни в окрестных деревнях никакого антисоветского подполья не существовало, контрреволюционных настроений тоже, поэтому политическая версия изначально казалась несостоятельной. Однако эта трагедия совпала по времени с масштабными государственными процессами. Всего неделей ранее, 5 сентября 1918 года, Совнарком издал декрет «О красном терроре». И эта смерть пришлась весьма кстати…

— 14 сентября, через три дня после преступления, заседала Следственная комиссия, подлинные материалы которой сохранились в наших архивах, — рассказывает Трофимов. — Она официально признала, что убийство совершил родственник погибшего Александр Костюничев. Но к этому моменту заседания он уже был сам убит при задержании, а его подельники — тоже родственники, Василий и Иван Костюничевы, — находились в больнице. Следственная комиссия зафиксировала в постановлении, что убийцы ненавидели Андрея не только за его работу в Комитете деревенской бедноты, но и из-за, цитирую, «личных счетов». И, несмотря на это, местный революционный трибунал постановил: «Ответить на убийство коммуниста Андрея Костюничева красным террором…» Было решено непосредственных убийц расстрелять «после излечения», а вместе с ними казнить еще 37 человек. Это были так называемые классовые заложники — безвинные люди из числа тех, кто имел отношение к Ферапонтову монастырю или, по мнению большевиков, вредил новой власти (как, например, бывший гласный Кирилловской городской думы Николай Бурлаков). Первым в этом расстрельном списке значился судья в отставке Михаил Трубников, вторым — епископ Кирилловский Варсонофий, третьей — игуменья Серафима.

Постановление революционного суда

В тот же день все они были арестованы. Ночь накануне казни они провели под стражей в Кириллове.

С помощью сохранившихся архивных документов и благодаря исследованиям Вологодского областного суда попробуем восстановить события того страшного утра — 15 сентября 1918 года.

В пять часов утра заключенных вывели из камер. Епископ Варсонофий, бывший в полном архиерейском облачении, благословлял конвоиров и товарищей по несчастью, за что один из стражников грубо ударил его по руке. Очевидцы вспоминали, что узники в ту ночь не смыкали глаз: владыка молился, читал псалмы и совершал всенощную.

В сопровождении карательного отряда из 20 человек узников повели на казнь по старой Горицкой дороге к горе Золотуха.

Матушка Серафима до последнего не верила, что расстреляют без суда и следствия. Отставной земский начальник Михаил Трубников тоже не молчал: пытался воззвать к разуму палачей, доказывая, что происходящее не имеет ничего общего с правосудием, а закон категорически запрещает бессудные казни.

Этим последним гражданским и духовным подвигом он поддерживал своих товарищей.

06:00. Место казни — гора Золотуха. По преданию, епископ Варсонофий громко сказал: «Вот и наша Голгофа!»

Первой застрелили Серафиму.

— Она при жизни молилась так: «Господи, прости меня, окаянную!» — рассказывает Игорь Трофимов. — И здесь, перед смертью, тоже стала молиться этой своей молитвой. Расстрельная команда подумала, что она называет их окаянными. И ее застрелили.

Последним убили Варсонофия. Вот как описывают это очевидцы:

Он повернулся спиной к расстрельной команде, поднял руки вверх и стал молиться. Пока он не окончил молитву, как говорят очевидцы, стреляющие не могли в него попасть. А потом сказал: «Я закончил, кончайте и вы». И только после этого пуля достигла цели.

Свидетелями расстрела стали многие местные жители. Их же и заставили копать могилу, одну на всех. Убитых положили туда без гробов. Тело епископа Варсонофия бросили на тело матушки Серафимы.

Спустя пять дней местная газета «Известия Кирилловского совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов» опубликовала официальное извещение:

Кирилловская Уездная Чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и проч. доводит до сведения граждан города Кириллова и уезда, что уличенные в контрреволюционных выступлениях:

ВАРСОНОФИЙ, епископ Кирилловский,

СЕРАФИМА, игуменья Ферапонтова монастыря,

ТРУБНИКОВ, Михаил Дормидонтович…

15 сентября сего года Череповецким губернским карательным отрядом на рассвете РАССТРЕЛЯНЫ…

Собственно, это и есть официальный отчет о преступлении.

Оплакивать погибших местным жителям не позволяли — людей, приходивших к могиле, разгоняли. Однако эти меры не помогали: верующие со всего уезда тайно стекались к горе Золотуха. А вскоре среди народа пошли слухи о чудесах и исцелениях,