«Проект К»: Мясорубка - Олег Алтайский

Зелёнополье и Курдюмовка по своей сути – один и тот же населённый пункт. Единственное, что их разделяло, – это железная дорога. Справа от железной дороги – Зелёнополье, слева – Курдюмовка. Вдоль железной дороги были высажены деревья, которые теперь представляли жалкое зрелище. Редкие веточки и почти полное отсутствие листвы. Армейские грузовики влетали в эти остатки насаждений и резко, затормозив, останавливались.

Бойцы быстро выпрыгивали и рассредоточивались по руинам домов. Когда выгрузка была завершена, бойцы штурмовыми колоннами пересекли железнодорожное полотно, далее – населённый пункт Курдюмовка, и со средней улицы вышли к каналу Северский Донец. За каналом начинались позиции укропов.

Три взвода укрылись за массивными бетонными плитами с правой стороны от дороги, установленными между двумя сельскими домами. До дамбы оставалось метров двести. Дамба была забаррикадирована и заминирована, соваться туда без подготовки было равносильно прогулке по минному полю. Потянулись мучительные минуты ожидания команды на штурм. Бойцы рассредоточились вдоль дороги и с тревогой вглядывались в плотный ночной туман. Скоро им придётся сделать шаг в неизвестность, которая пряталась за этой плотной пеленой. Всех тревожил вопрос: что их ждет? Смерть, тяжёлое ранение, плен или, наоборот, трупы неприятеля повсюду и победное продвижение через крики и стоны раненых врагов? Возможно, благополучный захват вражеских позиций и возвращение из боя живыми и здоровыми. Но плохие и тревожные мысли беспокоили всех намного сильнее, хотя и старались их отогнать, но ничего не получалось.

Долгое ожидание и сидение без движения, когда в крови кипит адреналин, всегда негативно сказываются на состоянии воинов. Лучше сразу, как говорится, прямо с колёс войти в штурмовой замес, чем вот так сидеть и ждать неизвестно чего. Адреналин начинает сжигать энергию, и силы уходят непонятно куда. В голове начинается сумбур, и управлять не только подчинёнными, но и собственным телом становится намного сложнее. Симон это помнил еще по Кавказу. Он внимательно смотрел за своими бойцами и вычислял тех, кому придется отвесить звонкую оплеуху, чтобы привести в чувство с началом атаки. Бледные, обескровленные лица были почти у всех. «Им придется не только леща давать, но ещё и мать их вспоминать с пристрастием», – размышлял Александр, осматривая свой личный состав. Он решил подбодрить своих подчинённых:

– Ну-ка, соберитесь, парни! Чего приуныли? Сейчас укропам люлей навешаем и в баньку. А не то, глядите, придётся и рукоприкладством, наверное, заняться, и отборным матом попрактиковаться крыть тех, кто тормозить начнет, – громко, чтобы как можно больше бойцов слышало, произнёс Александр.

– Зачем, командир? – удивлённо спросил Белаз.

– Чтобы загустевшая и закисленная в жилах кровь начинала кипеть и гнать вперёд. Главное и самое трудное теперь – поднять вас всех.

Саид улыбнулся и согласно кивнул головой.

Время тянулось. Бойцы начинали подмерзать. Заморосил мелкий и противный дождь.

С тыловой стороны послышался шум дизельного двигателя и лязг гусениц. Александр подумал, что это едет танк, но это оказался «Змей Горыныч» УР–77 (установка разминирования). Быстро выехав на прямую линию, установка выплюнула своего змея, который вместо того, чтобы нормально вытянуться в воздухе и ровно лечь поперёк заминированного заграждения, как попало упал кучей, даже не долетев до дамбы. Командир экипажа, горделиво восседающий сверху на броне, с важной физиономией и чувством выполненного долга, дал команду на отход техники, и она удалилась в обратном направлении. Детонации шнура не последовало, и гора взрывчатки бесполезно лежала большой бесформенной кучей.

Ни о каком факторе неожиданности уже не могло быть и речи. Шума наделали много, а нужного эффекта – ноль. Рыбак доложил по рации о ситуации, и потянулись новые долгие минуты ожидания. Начало светать. Туман плотной пеленой лежал на земле. Мимо, прямо по улице, прошли сапёры. Что они делали в тумане, было не видно, но их не было достаточно долго. С украинской стороны слышалась работа тяжёлых двигателей: то ли это были бронетранспортеры, то ли тягачи. Что они готовили, никто не знал.

Сапёры вернулись обратно, и рация у Рыбака ожила. После непродолжительной беседы Рыбак довёл до своей роты команду:

– Сигнал к началу штурма – мощный взрыв. Как только он прозвучит, все три взвода малыми группами, по отделениям, выдвигаются на прорыв. Путь будет свободен. Как дамбу пройдёте, смещайтесь вправо-влево, помогайте движению тех, кто сзади, плотным огнём. Всем всё ясно?

– Так точно! – сказал командир первого взвода.

– Так точно! – сказал командир второго взвода.

– Так точно! – сказал Александр, и сердце тревожно кольнуло. Он сел на землю и стал глубоко дышать, насыщая мышцы кислородом. Он глядел в плотный туман, туда, где должно быть небо.

От мощного взрыва земля содрогнулась. Симон соскочил и, хватая бойцов за разгрузки, начал, ругаясь, поднимать их на штурм. Люди нехотя поднимались и, понимая всю безысходность своего положения, устремлялись в туман. На онемевших ногах они как-то нелепо перемещались вперед, ища любую возможность, чтобы не быть первыми.

Раздавая пинки и оплеухи, Александр орал на них, как никогда в жизни. Толпа обезумевших от страха штрафников приближалась к дамбе. Проходя мимо места, где должен был лежать шнур «Змея Горыныча», Александр понял, что рвануло не то, что нужно. Вместо шнура была большая воронка. Сапёры подорвали только шнур. К дамбе они не подходили. Она не была разминирована, и получалось, что все они бегут на верную гибель. В подтверждение его мыслей перед ним возник абсолютно целый каменный забор из бетонных блоков с колючей проволокой сверху. Александр сунул руку в разгрузку, чтобы достать кусачки. Нужно было перекусить колючую проволоку и освободить проход. В голове была одна мысль: «Мы же дошли сюда, почему сапёры не дошли? Они могли спокойно подойти, накладным зарядом разорвать колючку, и мы бы все прошли, не притормаживая». Но ответа на свой вопрос он уже никогда не получит.

Канадские тепловизионные радары, установленные на украинских бронетранспортерах «Буцефал», прекрасно видели цели в тумане. Они не спешили, понимая, что за бетонными плитами люди недосягаемы для их смертоносных очередей. Когда наступающие сорвали колючую проволоку и толпой перевалили за ограждение, украинские «Буцефалы», подпустив поближе, открыли огонь из своих пулемётов, способных, как бензопилой, перерезать толстые стволы деревьев. Струи раскалённого свинца со стальными сердечниками устремились в толпу роты Рыбака. Огненные очереди резали и рвали человеческую плоть на куски.

Крупнокалиберная пуля ударила в бетонную плиту у ног Белаза, двигавшегося рядом с Симоном; рикошетом отскочив вверх, она вошла прямо под подбородок, не задев ни бронежилет, ни каску. Она пронзила голову снизу. Куски человеческого мозга, как желеобразная субстанция, разлетелись во все