«Проект К»: Мясорубка - Олег Алтайский

ко мне нормально относился, хоть и сторонился. Всё думал, что меня на зоне менты опустили через пресс-хату. Но я одному, помню, ухо откусил, другому кусок от щеки. С того момента и пустили слух, что я людоед и у мента, что в электричке зарезал, печень вырезал и съел. Как с какими ментами замес начинался, сразу меня подключали. Я их всех сам гасил. За мной такая охота началась, что я из леса по полгода не высовывался. Жрал и кору, и червей, и пауков, и грибы, всё подряд. Короче, лес мне как дом родной стал. Меня тут никто победить не сможет. Вот так и схлестнулся с Вороном. Он тогда бойцом сводного отряда был, ОМОН или СОБР, хрен его разберёшь. Все за мной по лесам бегали. Я много его корешей замочил. Его, суку, не успел. Меня он сонного взял. По башке огрел прикладом, и пока я чухался, он меня связал. Тоже протупил, сразу меня не зажмурил, а потом ему не дали. Он всё орал и истерил, что достанет меня. Снова тюрьма, снова срок. Каким-то чудом от пожизненного адвокаты с Кавказа меня отболтали. Дали снова четверть. Я сразу понял, что фартит и что до конца срока чалиться не буду. Тут СВО, а это для меня как лучшая песня, и вот я тут. Вот и вся история. Если бы не Ворон, я как сыр в масле кайфовал бы тут. С передка бы не вылезал. Надо же, блин, встретились где. Кому скажи, не поверят… – Людвиг, как и обещал, поведал Александру свою судьбу.

– Интересная у тебя история. А почему тогда ты на нашей стороне воюешь? Обычно с такими историями все там. На Кавказе же против был, а сейчас за Россию вдруг стал?

– Да я не за Россию, я просто воюю. А против России больше не хочу. И так ясно, кто победит. Потом снова суд, снова тюрьма? Не, мне уже под сраку лет. Хватит. Третий четвертак боюсь не потяну. Да и тогда я не против России воевал, а против ментов. Они мне всю жизнь испоганили. Ненавижу.

Симон поблагодарил Людвига за откровенный рассказ и отпустил его.

– Иди отдыхай, завтра разберёмся с тобой, что да как. Возможно, разведку мне поможешь организовать.

Людвиг ушёл в какую-то одному ему ведомую нору, а Симон с какой-то тяжестью на душе после услышанного остался.

Вскоре на лес опустилась ночь. Симон собрал командиров отделений и поставил задачу на тёмное время суток, объяснил, кто где дежурит и кто когда обходит секреты. К этому времени два взвода второй роты вышли на свои рабочие позиции южнее «Пистолета», растянувшись почти до самой Курдюмовки. С ними необходимо было установить связь, и эту задачу Симон поручил Торезу.

Завернувшись в спальный мешок, Александр устроился под козырьком брёвен в два наката, оставшихся торчать навесом от разбитого блиндажа. Убежище, конечно, так себе, но если укроп начнёт крыть кассетами, то брёвна надежно защитят.

Александр лежал и смотрел в звёздное небо, спать почему-то совершенно не хотелось, хотя это и было необходимо сделать. Не всегда выпадает такая возможность – несколько часов провести в полном покое. Мысли, после рассказа Людвига, не давали уснуть.

Уже достаточно немолодой мужчина, возраст которого под шестьдесят лет, вызывал какое-то двоякое чувство. С одной стороны, обычный упырь, убийца и предатель, общаться с которым в определённых моментах было противно. Но вот он здесь, на войне, на одной стороне, и делает большое и важное дело. Не потому, что так надо, а потому что он так хочет. Это образ его жизни, это то, что он умеет лучше всего. Что-то из разряда афганских моджахедов. Посмотришь на него – ничего, кроме засушенного простого мужичка, и не видишь, а попробуй повоюй с таким. Ему любая яма как дом родной. Из лужи попил и жажду утолил. Грибов сырых наелся – вот и перекусил. Попробуй вот так, как он, воду из лужи попить. В лучшем случае просто дизентерия; какой ты воин после этого, когда все мысли о туалетной бумаге.

Александр вспомнил, что слышал об этом душегубе, когда сам служил на Кавказе. Слышал про группу русских наёмников, воюющих за Хаттаба. Вспомнил, как сам их люто ненавидел и представлял, как будет убивать их при встрече. И вот теперь он воюет с одним из них в одном окопе. Как же так получилось? Неожиданный вопрос в виде ответа возник в голове сам собой: «А сам-то ты кто?» Александр сел, тяжёлые мысли не давали покоя. Жутко хотелось курить, но этого делать было нельзя, в целях безопасности. И без того украинские дроны-камикадзе то и дело жужжали где-то в небе, выискивая добычу.

Александр стал сравнивать две судьбы: свою и Людвига. Над тем издевались милиционеры, поплатились сполна, сами погибли и сломали жизнь молодому парню. Он сел в тюрьму. Чтобы избежать издевательств, сблизился с дагестанцами и чеченцами, отбывающими наказание за ведение боевых действий против России. Вышел на свободу. Кто его ждал? Никто. Что ему делать? Чем заниматься? Ни образования, ни профессии нет. Работу найти не смог, стал ваххабитом.

«А я кто такой? Подписал контракт и стал служить в контрактной армии. Уволился, вернулся на гражданку. Помыкался в поисках работы, перебивался случайными заработками. Так толком не устроился. Как жить дальше, не знал. Начал пить. Попал в тюрьму. Вышел на свободу. Стал киллером.

Он убивал людей, потому что их всех ненавидел и по-другому жить не умел. Я убивал людей, чтобы получить деньги и хорошо жить. Так получается, что я минимум такой же, как он, а возможно, ещё и хуже. Вот поэтому мы тут вместе. Потому что мы одинаковые. Возможно, что я ещё и хуже. Что я сделал за этот месяц своей войны? Потерял одного бойца, не убил ни одного врага. Что сделал он? Уничтожил штурмовую группу противника. Освободил четырёх пленных. Вопрос, кто из нас полезнее и кто лучше?» – отвечать на этот вопрос Александр сам себе не стал.

Ответ ему был очевиден. Тяжело вздохнув, он взял рацию и начал перекличку постов.

Когда светлая полоска на востоке серого небосвода предупредила о начале нового дня, к Александру зашёл к Торезу.

– Не спишь, командир?

– Да что-то не спится.

– Мне б такое счастье!

– С работы выйдем, отоспимся.

– Сначала выйти надо.

– Да куда мы на хрен денемся. Давай, докладывай, что там у тебя?

– Пипец, Симон, в какую непонятную ситуацию я ночью вляпался. Не поверишь!

– Ну давай, трави свою байку, а