Крымская война на окраинах Российской империи - Алексей Васильевич Шишов

кюрюк-дарскую победу В.О. Бебутов был пожалован орденом Святого Андрея Первозванного. Награда в истории старой России почти беспримерная для военных людей в чине генерал-лейтенанта. Такой орден в государстве в то время имело всего несколько человек. Князь Бебутов оказался первым обладателем столь высокой боевой награды среди участников кавказских войн и военачальников-армян русской армии.

Военных орденов Святого Григория Победоносца 2-го класса (2-й степени) удостоились начальник штаба кавказских войск генерал-лейтенант князь А.И. Барятинский и начальник артиллерии Отдельного Кавказского корпуса генерал-лейтенант Э.В. Бриммер. Барятинский в скором времени станет генерал-фельдмаршалом и императорским наместником на Кавказе, победителем имама Шамиля. Бриммер будет пожалован в чин полного генерала от артиллерии.

За победное дело при Башкадыкларе 26 наиболее отличившихся офицеров стали обладателями Военного ордена 3-го класса. Остальные удостоились орденов Святого Владимира и Святой Анны различных степеней, с мечами. Нижним чинам было роздано 817 знаков отличия Военного ордена (Георгиевских крестов, солдатских «Егориев»). Это было массовое награждение.

В годы Крымской войны сражение при безвестном доселе горном селении стало заметным событием. Победу над султанской армией в Александрополе отметили 101 артиллерийским выстрелом.

…В скором времени последовала отставка временно исполнявшего обязанности царского наместника на Кавказе генерала от кавалерии Реада, которого отправили из Тифлиса в Крым. В вину ему ставилось слабое использование достигнутых тактических успехов на театре войны. Хотя он, собственно говоря, не имел к ним сколько-нибудь заметного отношения. Просто в Санкт-Петербурге надоела пустая переписка с Тифлисом по самым незначительным вопросам и «осторожность» Реада к планам командующего действующим Отдельным Кавказским корпусом.

Новым царским наместником на Кавказе назначается известный военачальник из числа людей боевых – Николай Николаевич Муравьев (будущий Муравьев-Карсский). Ему предстояло начинать кампанию 1855 года, по сути дела, с самого начала, поскольку он получил в наследство только надежно прикрытую государственную границу.

Ознакомившись с положением дел, Н.Н. Муравьев согласился с действиями генерал-лейтенанта Бебутова в сражении при Кюрюк-Дара и после него. В письме к Д.А. Милютину, великому военному реформатору в истории Российского государства, он указывал, что взятие Карса потребовало бы овладения сильной крепостью Ардаган. И следовательно, повлекло бы за собой распыление воинских сил, которых у Бебутова и без того не хватало на самое необходимое.

Крымская война завершалась. Н.Н. Муравьев и В.О. Бебутов понимали лучше других стратегическую ситуацию на вверенном им горном театре войны. Они считали, что время для штурма сильнейшей турецкой крепости Карс на закавказских границах России еще не пришло. Их заботило положение на других участках государственной границы, к западу от Александрополя, где дело до решительных столкновений еще не дошло.

Поскольку новый кавказский наместник, не в пример генерал-фельдмаршалу М.С. Воронцову, взял на себя полное командование действующими войсками, Бебутов принимает новую должность. Некоторые современники считали, что это стало прямым следствием его частых «недоразумений» с генералом Реадом. В 1854 году ему поручается управление гражданской частью на Северном Кавказе и в Закавказье. Одновременно он получает под командование те гарнизонные войска на русско-турецкой границе, которые не входили в действующий Отдельный корпус. По сути дела, Бебутов становится в крае вторым человеком после царского наместника.

На берегах Босфора в султанском дворце члены дивана (совета министров) надеялись на быстрый успех, особенно на кавказских границах России. Против почти 100-тысячной Анатолийской армии русские имели в несколько раз меньше воинских сил, к тому же еще разбросанных на разных направлениях. Резервов у действующего Отдельного Кавказского корпуса почти не имелось. В трудный час его командование могло только рассчитывать на резервные четыре пехотных батальона, 8 пеших и 4 конных орудия.

Трудности русского командования заключались еще в том, что часть войск все также отвлекалась на борьбу с имамом Шамилем. Владыка Османской Порты султан Абдул-Меджид сильно надеялся на помощь горцев. Но, к слову сказать, их предводитель не пошел в союзники Турции, которая не раз уже обманывала его надежды и данные обещания.

Османские войска продолжали во множестве стягиваться к российским границам на Кавказе начиная еще с лета 1853 года. Тифлисский военный губернатор князь И.М. Андроников находился в числе того круга должностных лиц, которые занимались организацией защиты пограничья. Он по поручению наместника, а порой по собственной инициативе решал вопросы размещения воинских команд, их снабжения, формирования грузинских национальных ополчений.

Генерал-майор князь Андроников выдвинулся как большой военачальник в Крымской войне по одной-единственной причине. Он умел воевать в условиях гор по-суворовски, во многом напоминая другого прославленного представителя царского рода Багратидов – генерала от инфантерии князя Петра Ивановича Багратиона.

За генерал-майора князя И.М. Андроникова как начальника военных людей всегда могли поручиться такие кавказские полководцы как Иван Федорович Паскевич-Эриванский и Николай Николаевич Муравьев-Карсский. От личного мнения царских наместников зависели многие кадровые перестановки. Неслучайно Андроников, оказавшийся при первом из них в официальной опале, никогда не получал отказа поучаствовать в военных экспедициях против войск имама Шамиля и порой ему поручалось действовать самостоятельно. При втором наместнике князь получил возможность проявить себя на поле брани уже с турками.

В преддверии Восточной войны диспозиция кавказских войск была составлена заблаговременно. По ней тифлисскому военному губернатору доверили начальство над отдельной группировкой воинских сил в юго-западных землях Грузии. Так сказать, по совместительству с прежней должностью. Штаб-квартирой сводного отряда определили небольшой город-крепость Ахалцых (Ахалцыхе). Что в переводе с грузинского означает «Новая крепость».

Под командование генерал-лейтенанта георгиевского кавалера и князя И.М. Андроникова поступило два отдельных воинских отряда – Гурийский и Ахалцыхский. Первоначально численный их состав выглядел следующим образом.

Гурийский отряд, расквартированный на черноморском побережье, насчитывал 18 пехотных батальонов, 16 пеших и 8 горных орудий, девять казачьих сотен, 26 пеших и три конных сотен национальных кавказских ополчений.

В горный Ахалцыхский отряд вошло почти 8 полных батальонов пехоты, 16 пеших и 4 горных орудий, шесть сотен казаков. В ходе боевых действий состав сил этих двух отрядов постоянно менялся в зависимости от обстановки. Андроников приложил немало сил, чтобы удобно расположить вверенные ему войска, организовать их взаимодействие и связь между собой и с Тифлисом.

Малочисленность русского Отдельного Кавказского корпуса его отрядов не являлась большим секретом для султанского командования. На реальном соотношении противоборствующих сил и основывались далекоидущие военные планы Стамбула, в том числе в Западной Грузии, в Гурии. Поэтому в Санкт-Петербурге решили усилить русские войска в Закавказье на всех направлениях прикрытия государственной границы.

Из Анакрии выступает к Ахалцыху Виленский егерский полк четырехбатальонного состава из состава 13-й пехотной дивизии. Ускоренным походным маршем егеря по трудным и непривычным для них горным дорогам уже 17 октября прибыли в расположение создававшегося Ахалцыхского отряда. Его основу и составил Виленский, укомплектованный уже повоевавшими на своем солдатском веку нижними чинами и офицерами. Егеря подошли к Ахалцыху вовремя – через двенадцать дней турецкие войска начали сильную блокаду крепости.

Турецкий главнокомандующий