Испания в огне. 1931–1939. Революция и месть Франко - Пол Престон

Ирландии. Участвуя в войне, добровольцы О'Даффи не снискали славы, которая могла бы способствовать фашистскому перевороту в Ирландии. О'Даффи подорвал военную эффективность своей бригады, назначив на самые ответственные посты своих политических сторонников без учета имевшегося военного опыта. Результатом стала катастрофа, и свои первые потери они понесли по случайности от рук франкистов. В битве при Хараме в феврале 1937 года одна из их рот была обстреляна фалангистским подразделением, которое приняло их за интербригадовцев, и в последовавшей небольшой стычке были убиты четыре ирландца. Их единственный реальный боевой опыт при Хараме состоял в участии в отвлекающей, нерешительно начатой атаке, с тем чтобы помочь итальянскому наступлению под Гвадалахарой. Ирландцы понесли незначительные потери, но толку от них для мятежников было немного. Летом 1937 года, после периода бездействия, в течение которого О'Даффи беспробудно пьянствовал, они отправились домой очень разочарованные; политическая репутация их лидера оказалась сильно подпорченной.

Организатором набора республиканских добровольцев выступала, как правило, Коммунистическая партия. Это не означает, что все они были коммунистами, хотя те составляли значительную часть среди добровольцев. Не забывая ужасных преступлений Сталина или грязной борьбы за власть в республиканской зоне, мы не должны преуменьшать идеализм и героизм тех, кто пожертвовал своим комфортом, своей безопасностью и самой жизнью в антифашистской борьбе. Франкисты и настроенные антикоммунистически историки в Соединенных Штатах представляли бойцов Интербригад как «полезных идиотов» Москвы. Эта тенденция достигла пика в одной из работ 1980-х годов, которая, весьма странным образом, извлекла бóльшую часть свидетельств из протоколов Комиссии Палаты представителей Конгресса США по расследованию антиамериканской деятельности и слушаний Управления по контролю над подрывной деятельностью. То обстоятельство, что бригады были в значительной степени организованы коммунистами, не отменяет факт, что добровольцы отправились в Испанию, чтобы бороться с гитлеризмом. Они – в отличие от демократических политиков – предвидели то, что поэт Эджелл Рикуорд ярко выразил в своих сатирических строках: «Гитлер лелеет безумную мечту увидеть, / Как пламенем охвачены Гулль и Кардифф, / А серый купол собора Святого Павла сотрясается / От взрывов со свистом рассекающих воздух снарядов».

Как бы то ни было, именно на долю коммунистов выпала миссия тайно переправлять добровольцев через французскую границу, пешком или автобусами. Некоторые даже пересекали Пиренеи пешком, в сандалиях на веревочной подошве, альпаргатах. В автобусе, в котором ехал Джейсон Герни, один человек принялся кричать: «Я не хочу идти!» Чтобы он не сообщил французским властям об их незаконном переходе, Герни его ударил. Позже он писал, что мужчина «той ночью в Фигерасе много плакал, но потом выглядел вполне довольным и никогда не держал на меня зла. Но увидев, два месяца спустя, его мертвое тело, лежащее на полях у Харамы, я почувствовал себя убийцей». Как и предупреждали вербовщики, это была «неправильная война». Когда добровольцы прибывали в Барселону, их встречали приветствиями оркестры и громадные толпы. Многие из волонтеров не имели боевого опыта, и их надо было немедля организовывать в воинские части и за несколько часов обеспечивать прохождение начальной подготовки. Затем их, нередко недостаточно вооруженных и оснащенных, отправляли сражаться с фашистскими войсками. Первые отряды прибыли в Мадрид 8 ноября. Джеффри Кокс, корреспондент News Chronicle, был в этот момент в испанской столице:

Немногие люди, которые были там, выстроились вдоль дороги, крича почти истерично: ¡Salud! ¡Salud! – поднимая кулаки в знак приветствия или энергично аплодируя. Пожилая женщина со слезами на глазах, возвращавшаяся после долгого ожидания в очереди, держала в руках маленькую девочку, которая салютовала своим крошечным кулачком. Военные в ответ подняли кулаки и ответили кличем: ¡Salud! Мы не знали, кто это. Толпа приняла их за русских. Бармен повернулся ко мне и сказал: «Русские пришли. Русские пришли». Но, когда я услышал отрывистый прусский голос, выкрикивающий команды на немецком языке, за которым последовали другие крики на французском и итальянском, я понял, что это не русские. Интернациональная колонна антифашистов прибыла в Мадрид.

Подъем морального духа мадридцев был неимоверен.

И все же роль Интернациональных бригад в обороне Мадрида не следует преувеличивать. Они были лишь частью героических усилий, в которых участвовало все население. Женщины и дети помогали с едой, связью и медикаментами. 14 ноября прибыла колонна легендарного анархиста-боевика Буэнавентуры Дуррути. Самому Дуррути предстояло погибнуть через неделю – он был убит при обстоятельствах, о которых до сих пор спорят. Он погиб неподалеку от Университетского города, но в стороне от поля боя, и почти наверняка эта смерть стала результатом случайного выстрела из пистолета в его машине. Ходила история о том, будто его застрелил снайпер-националист. Многие анархисты не желали согласиться с этим и обвиняли в том, что их героического лидера убили коммунисты. Те отнекивались, утверждая, что Дуррути убили люди из его собственного отряда, возмущенные попытками командира установить дисциплину. Гигантская похоронная процессия 22 ноября проследовала за телом Дуррути через всю Барселону к месту его последнего упокоения. Сотни тысяч скорбящих, которые медленно двигались по улицам, стали последней публичной демонстрацией массовой силы НКТ. Затем взаимные обвинения по поводу смерти Дуррути легли в фундамент ожесточенной конфронтации: интерпретации того, как именно следует вести борьбу с мятежниками, оказались слишком разными. Анархисты обвинили коммунистов: те навязывают им жесткий авторитаризм по образцу советского коммунизма вместо стихийности либертарной социальной революции. Коммунисты в ответ резко критиковали неэффективность анархистов, которая мешала работе по обеспечению продовольствием беженцев, заполнивших осажденный город, и высмеивали действия колонны Дуррути по обороне Университетского городка.

И действительно, националисты, а именно марокканские части, смогли заметно продвинуться и переправились через реку Мансанарес. Однако в конце концов их натиск остановили. Люди Дуррути и в самом деле не слишком охотно вступили в бой. Лидер анархистов по прибытии в Мадрид настаивал, что его люди нуждаются в отдыхе и переформировании. Однако на Дуррути сильно давила недавно сформированная Хунта обороны Мадрида под руководством Миахи, которая на своем заседании 14 ноября обсуждала вопрос о передаче колонны анархистов в свое прямое подчинение. Это оказалось излишним: в последний момент Дуррути все же согласился немедленно отправиться на республиканские позиции. Однако его ополченцы были и плохо экипированы, и измотаны после двух месяцев непрерывных боев на Арагонском фронте, и многие из них бежали, столкнувшись с атаками мавров. Те почти уже достигли центра города, но были отброшены назад в результате героических усилий жителей Мадрида. К 23 ноября наступление националистов захлебнулось. На тот момент город удалось отстоять.

Великим народным героем обороны Мадрида сделался генерал Миаха. Своим успехом в сдерживании cил мятежников он во многом был обязан тому, что предложение поддержать Хунту обороны Мадрида немедленно поступило от Коммунистической партии с