Битва за космос. СВО и «космическое» оружие будущего - Александр Борисович Широкорад

системы ИС с комплексом целеуказания ОС сводился к следующему. Узел ОС–1 в Иркутске ведет обнаружение основной массы спутников, пролетающих над территорией СССР, и измеряет параметры их движения. Полученные данные передаются на командно-измерительный пункт комплекса ИС в Ногинск, где проводится их распознавание и определяется степень опасности, после чего решается задача перехвата.

Проведя аналитические расчёты с учетом ошибок выведения перехватчика и ошибок измерения параметров движения цели, специалисты пришли к выводу, что вероятность перехвата цели на первом витке перехватчика будет низкой – всего около 0,5. Поэтому на начальном этапе проектирования исключалась возможность одновиткового перехвата и принято решение о перехвате опасного спутника только на втором витке перехватчика. Позже этот способ стали называть двухвитковым.

В расчётное время перехватчик выводился на орбиту, и на первом витке измерялись параметры его движения. С помощью средств узла ОС–2 уточнялись параметры орбиты цели. Затем делались расчёты по уточнению программы наведения. Уточненные данные передавались на борт перехватчика для исполнения. Выполнив путем дополнительного маневрирования программу наведения, спутник-перехватчик с помощью ГСН обнаруживал цель, самонаводился и подрывом БЧ поражал её. При двухвитковом методе вероятность перехвата увеличивалась до 0,9–0,95.

Для обнаружения неприятельского спутника при проходе над территорией СССР, определения параметров его орбиты с нужной точностью и обеспечения наблюдения на двух смежных витках нужно было создать зону действия радиолокационных средство в виде барьера, расположенного на широтах 45–50% протяженностью более 4000 км с востока на запад. Так как одна РЛС «ЦСО-П» имела сектор по углу места 20° при минимальном угле места над горизонтом 10°, то для создания такого радиолокационного барьера нужно было сгруппировать станции «ЦСО-П» на двух узлах, разнесенных на расстояние примерно 2000 км. При этом зоны действия каждого радиолокационного узла, состоявшего из восьми секторных РЛС, образовывали бы раскрытый на 160° веер с лепестками, расположенный вертикально вдоль широты.

Осенью 1964 г. Челомей решил любой ценой довести сделавшую к тому времени 8 полётов ракету УР–200. 24 сентября на Байконур приехал Хрущёв в сопровождении Брежнева и большой свиты. В монтажно-испытательном корпусе Челомей делает три доклада. Первый – около ракеты УР–200 и её головных частей – боеголовок, объектов ИС и УС, второй – около УР–100, и третий около модели УР–500 и её головной части. После этого Хрущёву продемонстрировали кинофильм об УР–500. Затем кортеж отправился на 90-ю площадку, откуда через 15 минут произвели пуск ракеты УР–200. Полёт прошел нормально, и кортеж отправился на стартовые позиции ракет УР–500 и УР–100.

Хрущёв остался доволен. «28 сентября, вскоре после показа, получившего одобрение всей нашей ракетно-космической программы, Владимир Николаевич [Челомей] на совещании в Филях требовал: “Все наши космические аппараты должны «лезть» на двухсотку. Иначе всех нас посадят на 36-ю”. Имеется в виду, что все космические аппараты переведут на носитель Р–36, а УР–200 закроют»[18].

14 октября 1964 г. Президиум ЦК КПСС, а затем и Пленум освободил первого секретаря ЦК КПСС и председателя Совета Министров СССР Н.С. Хрущёва от его обязанностей, как формулировалось, «в связи с преклонным возрастом и ухудшением состояния здоровья».

А 23 октября В.Н. Челомей встретился с руководством войск ПВО страны – заказчиками системы ИС. Челомей был доволен – заказчики согласились взять на вооружение систему ИС вместе с ракетой УР–200, несмотря на позицию Главного управления ракетного вооружения (ГУРВО), которое в качестве МБР намеревалось взять ракету Янгеля Р–36.

Тем не менее 24 августа 1965 г. выходит постановление Совмина «О создании на базе ракеты Р–36 (8К67) ракеты-носителя для запуска космических аппаратов ИС и УС». На 90-й площадке Байконура началось строительство двух стартовых комплексов для запуска космических аппаратов ИС и УС.

27 октября 1967 г. в 5 ч. 21 мин. 18 сек. по московскому времени на 90-й площадке полигона Байконур был произведен запуск спутника И–2БМ № 104 под кодовым названием «Космос–185». Космический аппарат ИС был в варианте мишени, имел ДУ с вытеснительной системой подачи топлива, с шестью двигателями Туманского тягой по 600 кг.

19 октября 1968 г. ракета «Циклон–2А» (11К67) вывела на орбиту мишень И–2БМ, объявленную как «Космос–248». Оставив разгонный блок на низкой орбите, он вышел на заметно вытянутую орбиту с апогеем 1639 км и перигеем 502 км, очень близким к средней высоте полёта «Kocмoca–248».

«Теперь должен был вступить в действие подмосковный командный пункт в Ногинске: измерить параметры орбиты КА-перехватчика, просчитать ещё раз задачу перехвата и заложить на борт программу коррекции. Все прошло точно по программе, начался второй виток полёта КА-перехватчика.

Он вышел в район встречи с очень высокой точностью. Необходимо было поправить вектор скорости всего на 0,2 м/с. Перехватчик развернулся, чтобы исполнить его боковым двигателем. В нужное время двигатель включился… и не выключился, пока не выработал весь запас топлива. Затормозившись более чем на 1 км/с, КА-перехватчик упал на Землю. По измеренным параметрам орбиты и времени работы тормозного импульса он должен приводниться в Атлантическом океане, вблизи южной оконечности Южной Америки. Это не соответствовало расчётной программе. Встреча ИСЗ-перехватчика с ИСЗ-мишенью не состоялась»[19].

По данным западных СМИ, «Космос–249» взорвался. В сообщении ТАСС о его запуске появилась новая формулировка: «Запланированные научные исследования выполнены». К реальной степени успешности испытания она, конечно, отношения не имела, а «объясняла» преднамеренный взрыв спутника всего через несколько часов после старта.

Причиной неудачного пуска стала конструктивная ошибка в работе бортового программного устройства. «Провели имитацию этой ситуации на заводском стенде и получили подтверждение высказанной версии. Доработка оказалась пустяковой, но отсутствие её в штатном варианте привело к непоправимой ошибке в эксперименте. Сотни проверок, проведённых с БКПУ[20], не предусмотрели одного: при задании отработки боковым двигателем импульса длительностью только в один дискрет (0,2 мс) не обеспечивалось прохождение сигнала на его отключение»[21].

После тщательного разбора и доклада о случившемся на Госкомиссии было принято решение провести доработку и повторить пуск по этой же мишени «Космос–248».

1 ноября «Космос–252» в точности повторил полёт «Космоса–249», на втором витке приблизился к «Космосу–248» и взял его на автосопровождение, навелся на него и поразил цель осколками направленной боевой части. Затем взорвался и сам перехватчик 5В91, видимо, по команде с Земли.

6 августа 1969 г. начались ЛКИ ракеты «Циклон–2», оснащённой усовершенствованной системой управления, с новым перехватчиком ИС, получившим индекс 5В91Т.

6 августа 1969 г. стартовал спутник-мишень «Космос–291». Запуск спутника-перехватчика планировался на следующий день. Однако из-за отказа ДУ эта мишень осталась на нерасчётной орбите с близким к стандартному апогеем 574 км, но перигеем всего 153 км и, не проявив никаких признаков активности, через месяц сгорела из-за атмосферного трения.

На новом ИС должны были отработать способы перехвата с прямым и обратным догоном. Дело в том, что при прямом догоне перехватчик догоняет спутник-цель, а при обратном обгоняет её и тормозится, давая цели