Битва за космос. СВО и «космическое» оружие будущего - Александр Борисович Широкорад

возможность догнать себя. При этом спутник-перехватчик, маневрируя, как бы подставляет себя цели. Также проверялись способы перехвата на самых больших и самых малых высотах полёта спутников-целей с малой и большой эффективной отражающей поверхностью.

В январе 1970 г. Центр контроля космического пространства с одномашинным вычислительным комплексом был принят в эксплуатацию с объявлением перечня его боевых задач и характеристик, в том числе и по целеуказаниям системе ПВО.

Очередная мишень – «Космос–373» – была запущена 20 октября 1970 г. и после серии маневров вышла па стандартную орбиту высотой от 520 до 473 км. 23 октября 5В91Т (псевдоним «Космос–374») осуществил её перехват (сочтенный неудачным), после чего попытка была повторена 30 октября «Космосом–375», прошедшим примерно в километре от цели. В обоих случаях перехват также осуществлялся на втором витке, примерно через три с половиной часа после старта, при прохождении перехватчика вблизи перигея своей траектории.

Перехват 30 октября считался в СССР «первым перехватом и поражением космического аппарата-мишени при взаимодействии штатных средств полного состава»[22].

Между тем в КБ «Южное» завершилась разработка новой штатной космической мишени-спутника 11Ф631 «Лира». Новая мишень была легче и дешевле мишени И–2БМ, а главное, её конструкция позволяла использовать мишень до трёх раз для обстрела её боевой осколочной частью в космическом пространстве.

Рассказывает старший научный сотрудник ЦНИИ «Комета» К.А. Власко-Власов: «В 1966 г. заказчик потребовал разработать ИСЗ-мишень, эффективная отражающая поверхность которой не превышала бы одного квадратного метра, т. е. соответствовала бы тактико-техническому заданию. Вначале мы решили обойтись надувными шарами. Шары предполагалось изготовлять из металлизированной майларовой пленки и перед отстрелом от аппарата в космосе заполнять их воздухом или газом. За этот проект взялось Долгопрудненское КБ, имевшее опыт разработки и изготовления авиационных парашютов. Шары быстро изготовили, запустили в космос и убедились, что они малопригодны. Заданную эффективную поверхность они имитировали хорошо, но зафиксировать их положение было трудно. Создать методику определения количества осколков, попавших в такую мишень, и вычислить эффективность поражения практически не представлялось возможным. Осколок пробивал в шаре дырку, часть воздуха выходила, но шар оставался на орбите, вызывая бесконечные споры о том, попали или не попали?

Имея хорошие отношения, А.А. Расплетин и М.К. Янгель договорились сделать специальную облегченную конструкцию ИСЗ-мишени, снабдив её телеметрической аппаратурой, позволяющей при поражении подсчитать количество поразивших её осколков боевой части. Главным конструктором был назначен В.М. Ковтуненко, который на базе юстировочного спутника ДС-П–1 сделал отличную мишень.

Она представляла собой дюралевый гексаэдр (12-гранник) поперечным сечением около одного метра. Панели многогранника оклеивались треугольными стекловолоконными пластинами, прошитыми токопроводящими проводниками. Внутри гексаэдра размещался небольшой бронеконтейнер с телеметрической станцией. Коммутатор станции обсчитывал все токопроводящие структуры треугольных пластин и сообщал об их целостности. После поражения он же сообщал о том, что токопроводящая проволочка разорвана. Количеством разорванных проволочек определялось минимальное количество осколков боевой части, попавших в мишень. Запуск ИСЗ-мишени проводился с Плесецка с помощью ракеты-носителя 11К65 [“Космос”], созданной на базе боевой ракеты Р–14 М.К. Янгеля»[23].

Первый штатный запуск мишени «Лира» (псевдоним «Космос–394») состоялся на космодроме Плесецк 9 февраля 1971 г. Напомню, что все остальные пуски ИСЗ-мишеней раньше проводились только с Байконура. «Космос–394» вышел на круговую орбиту высотой около 600 км с наклонением 65,9°. Перехватчик «Космос–397» стартовал 25 февраля с Байконура на носителе 11К67. Перехват состоялся по уже отработанной двухвитковой схеме с атакой сверху.

Причиной обеих неудач стала одна конструкторская недоработка. «При отрыве плата электроразъемов, как правило, ударяла по тросику и “чека” выдергивалась преждевременно, до выхода космического аппарата из проставки. Началось преждевременное раскрытие его антенн и боевой части. Антенны выдерживали, но выдвижение боевой части нарушалось. В боевое положение она приводилась пружинами пантографа Эванса. При ударе о проставку напряжение пружин пантографа уменьшалось, и они уже не могли дотянуть боевую часть до рабочего положения. Две половинки боевой части оставались в полувыдвинутом состоянии.

После подрыва зарядов полувыдвинутой боевой части осколки основного потока разлетались под углом 40–60 градусов к вектору скорости. Поражение мишени в этом случае могло быть лишь случайным, и зависело от величины и направления вектора промаха. Так и случилось при пусках “Космос–397” и “Космос–404”. Почти два года специалисты ОКБ–52 хранили в секрете разгадку этого явления, хотя на всех следующих аппаратах они устанавливали ловушку для отрывной платы электроразъемов»[24].

Следует отметить, что испытания истребителей спутников сопровождались возникновением на околоземной орбите большого количества фрагментов, которые представляли угрозу для космических полётов не только во время взрыва, но много позже него. Если взять спутник «Космос–249», первый спутник, уничтоженный на орбите в рамках этой программы, то он распался на 109 фрагментов. Причем по состоянию на 1 января 1998 г. 54 фрагмента продолжали находиться на околоземной орбите. Количество фрагментов, на которые распадался спутник, а оно варьировалось от 27 (уничтожение спутника «Космос–462» 3 декабря 1971 г.) до 139 (уничтожение спутника «Космос–252» 1 ноября 1968 г.), дает основание предположить, что при этом испытывались как мощность размещённого на спутнике заряда, так и различные конструкции строения обшивки спутника.

Согласно решению ВПК, дополнительный этап совместных испытаний ИС с заказчиком проводился с августа 1969 г. по декабрь 1971 г. Система отрабатывалась для оценки возможности принятия её в эксплуатацию. Было проведено 8 пусков КА с помощью штатных ракет-носителей: 6 пусков аппаратов ИС и 2 пуска мишеней И–2М и 11Ф31.

Испытательные пуски спутника-перехватчика с 1971 г. проводились по штатной мишени «Лира», оборудованной датчиками регистрации попадания в нее поражающих элементов.

«Много раз по этому поводу любители анекдотов рассказывали о таком эпизоде. После благополучного завершения эксперимента председатель комиссии по телефону докладывает руководству о результатах работы: “Свидание бракосочетающихся состоялось. Жених поцеловал невесту 32 раза”. Был такой доклад или не был, утверждать трудно, но остается фактом, что однажды при перехвате у “Лиры” действительно были поражены 32 датчика»[25].

Государственные испытания комплекса завершились в декабре 1972 г. 13 февраля 1973 г. вышло постановление Совмина о принятии комплексов ИС и «Лира» в опытную эксплуатацию. Многие разработчики и испытатели получили правительственные награды.

В состав комплекса ИС вошли главный командно-вычислительный центр в Ногинске, стартовый комплекс на Байконуре, ракета-носитель «Циклон–2», космический аппарат-перехватчик с радиолокационного ГСН и осколочной БЧ, и мишень «Лира». Целеуказание обеспечивал Центр контроля космического пространства, получавший информацию от командного пункта РЛК ОС. Рассчитанный в соответствии с техническим заданием на адвухвитковый перехват опасных спутников на высотах до 1000 м комплекс мог реально поражать цели на высотах от 100 до 1350 м.

Система ИС могла обеспечивать двухвитковый перехват неманеврирующих целей, летящих на высотах от 120 до 1200 км. Её характеристики оказались выше требований, заложенных в техническом задании. Однако заказчик, учитывая возможности военных космических систем США и перспективы их развития, потребовал увеличить диапазон перехвата опасных спутников от 100 до