Книга о самураях. Свод правил жизни японских воинов. - Юдзан Дайдодзи

Похороны решили проводить в храме Дзёбару. Когда похоронная процессия пересекала мост Такао, покойник вывалился из гроба и упал в реку. Шестнадцатилетний послушник из Сюфукудзи тут же бросился в реку и ухватился за тело. Все сразу тоже прыгнули в реку и помогли ему вытащить покойника. Главный монах был очень впечатлен поступком молодого человека и велел всем послушникам брать с него пример. Говорят, что позже этот юноша стал очень известным монахом.

Когда Ямамато Китидзаэмону было пять лет, его отец Дзинъэмон приказал ему зарубить собаку, а в возрасте пятнадцати лет его заставили казнить преступника. Каждому в четырнадцать-пятнадцать лет приказывали рубить головы. Когда господин Кацусигэ был молодым, господин Наосигэ приказал ему практиковаться в убийстве с помощью меча. Говорят, что тогда юноше пришлось казнить более десяти человек подряд.

Давным-давно это было в обычае, особенно у высших сословий, но сегодня даже дети из низших сословий не занимаются казнями, и это свидетельство крайнего небрежения. Говорить, что человек может обойтись без такого рода практики, или что недостойно казнить приговоренного к смерти, или что это преступление, или что это грязно, – значит искать отговорки. Короче, разве мы не можем думать, что воинская доблесть человека слаба, если он только и может, что стричь свои ногти и следить за внешним видом?

Если мы начнем исследовать дух человека, который считает такие вещи неприятными, то увидим, что такой человек лишь ищет себе ловкие оправдания, дабы не убивать, потому что этот процесс нервирует его. Но Наосигэ отдавал такие приказы именно потому, что такие вещи необходимы для воина.

В прошлом году я ездил на место казни в Касэ, чтобы испытать, насколько мои руки тверды в обезглавливании, и это оказалось очень полезным. Мне кажется, что боязнь занервничать – это признак трусости.

Среди пажей в свите господина Мацусигэ служил и человек по имени Томода Сёдзаэмон. Будучи довольно распущенным парнем, он влюбился в ведущего актера, которого звали Тамон Сёдзаэмон, и, изменив свое имя и призвание, стал актером. Совершенно забывшись в любовных делах, он промотал все, что имел, потеряв даже одежду и доспехи. В довершение всего, оставшись без всяческих средств к существованию, он украл меч Маватари Рокубэя и послал копьеносца в ломбард, чтобы заложить оружие.

Однако копьеносец разболтал об этом, и после расследования и он, и Сёдзаэмон были приговорены к смерти. Расследование вел Ямамото Городзаэмон. Зачитывая приговор, он громким голосом произнес:

– Человек, который обвиняет подсудимого, – это копьеносец такой-то и такой-то…

И здесь Мицусигэ быстро сказал:

– Казните его.

Когда пришло время объявить приговор Сёдзаэмону, Городзаэмон подошел к нему и сказал:

– Ничего нельзя сделать для тебя. Готовься к смерти.

Сёдзаэмон взял себя в руки и ответил:

– Очень хорошо. Я понимаю, что вы сказали, и благодарен вам за эти слова.

Однако по странной прихоти судьбы так случилось, что, когда Сёдзаэмону представляли его кайсяку, солдат-пехотинец по имени Наодзука Рокууэмон вдруг вышел вперед и срубил этому кайсяку голову.

Подойдя к месту казни, где стоял новый кайсяку, Сёдзаэмон абсолютно спокойно поприветствовал его. Но как только Наодзука поднял свой меч, приговоренный отпрыгнул от него и сказал: «Кто ты такой? Я никогда не позволю тебе отрубить мне голову!» В этот момент его спокойствие было абсолютно утрачено, и он показал себя самым ничтожным трусом. В конце концов его повалили за землю, прижали к ней и обезглавили. Городзаэмон впоследствии говорил своим приближенным: «Если бы его не обманули, он, возможно, сумел бы умереть достойно».

Нода Кидзаэмон так говорил о роли кайсаку: «Когда человек, который приходит на место казни, теряет разум и ползает на коленях, то кяасаку будет нелегко действовать так, чтобы не опозорить участников этого процесса. Поэтому в такой ситуации сначала лучше немного подождать и собраться с силами. Затем, если ты твердо стоишь на ногах и не упускаешь шанс, ты отлично справишься со своей задачей».

Во времена господина Кацусигэ были такие слуги, которые вне зависимости от своего высокого или низкого положения начинали работать на хозяина, когда были еще совсем молоды. Однажды, когда Сиба Кидзаэмон служил у него, хозяин остриг себе ногти и сказал:

– Выбрось их.

Кадзаэмон взял их в руку, но не поднялся, чтобы выполнить распоряжение.

– В чем дело? – спросил господин.

– Одного ногтя не хватает, – ответил Кидзаэмон.

– Вот он, – ответил хозяин, отдавая спрятанный ноготь.

Савабэ Хэйдзаэмону приказали совершить сэппуку в одиннадцатый день одиннадцатого месяца во второй год Тэнна. Когда ночью десятого дня ему стало это известно, он обратился с просьбой к Ямамото Гоннодзё [Цунэтомо], чтобы тот был его кяйсаку. Вот копия ответа Ямамото[18]:

«Я понимаю вашу решимость и принимаю приглашение быть вашим кайсаку. Внутреннее чувство говорит мне, что следовало бы отклонить ваше предложение, но раз все это должно произойти завтра, у меня нет времени придумывать отговорки, потому я выполню эту работу. То, что вы выбрали меня