Книга о самураях. Свод правил жизни японских воинов. - Юдзан Дайдодзи

а потому, даже если судьи сочтут мои слова правдой, он, скорее всего, все равно прикажет прямо на его глазах казнить меня как труса. В таком случае умереть с позором будет слишком большой ценой за то, что меня не было вместе с вами. Поскольку мне судьбой предназначено умереть, то лучше я умру обвиненным в убийстве человека. Если же вы не примете мою просьбу, я вскрою себе живот прямо сейчас».

Его товарищам ничего не оставалось, как поступить, как он просит. Тем не менее на допросе, хотя все говорили, как было условлено раньше, стало известно, что слуга вернулся домой рано. Всех следователей впечатлил его поступок, а сам воин удостоился их похвалы. Мне рассказали эту историю лишь в общих чертах, а потому детали я уточню позже.

Однажды, когда Набэсима Аки-но-ками Сигэтакэ начал есть, к нему неожиданно явился гость. Он оставил недоеденную пищу на столе. Позже один из слуг сел на его место и начал есть жареную рыбу, которая там стояла. Вернувшись, господин Аки увидел это. Человек смутился и убежал. Господин Аки закричал: «Только ничтожный раб ест то, что ел кто-то другой!» Затем он сел и доел то, что осталось.

Это одна из историй, рассказанных Дзинъэмоном. Говорят, что слуга был одним из тех, кто после смерти хозяина совершил цуйфуку.

Ямамото Дзинъэмон всегда говорил своим слугам: «Идите играйте в карты и лгите. Если человек прошел с тобой сто метров и не солгал тебе семь раз, он просто бесполезен». Много лет назад люди говорили именно так, потому что они были озабочены отношением человека к военным делам и считали, что «правильный» человек не способен на великие подвиги. Они также не обращали внимания на плохое поведение людей, утверждая: «Они же хорошо делают свою работу…»

Люди вроде Сагары Кюмы тоже прощали своим слугам воровство и прелюбодеяния, просто стараясь постепенно отучать их от такого поведения. Кюма говорил: «Если бы у нас не было таких людей, мы вообще не имели бы настоящих слуг».

Икумо Орибэ утверждал: «Если слуга будет думать только о том, что он должен обязательно сделать за день, он все сможет сделать». Если планировать работу на один день вперед, то и справиться с ней гораздо легче. А завтра снова будет еще один день».

В то время когда господин Набэсима Цунасигэ еще не вступил в наследство, он учился у дзен-священника Куротакиямы Теона и изучал буддизм. Поскольку Цунасигэ достиг просветления, священник собирался вручить ему печать мастера[19]. Об этом стало известно. В то же самое время Ямамото Городзаэмону было приказано прислуживать Цунасигэ и одновременно присматривать за ним. Когда он услышал о намерении священника, он решил, что нельзя этого допустить, и хотел просить Теона отменить свое решение. Если же последний откажется, то Городзаэмон был готов убить его. Он направился в дом священника в Эд о и вошел туда; священник, думая, что это кто-то из странствующих монахов, встретил его с достоинством.

Городзаэмон подошел к нему и сказал:

– У меня есть к вам секретный разговор. Пожалуйста, отошлите всех слуг. Говорят, вы собираетесь вручить печать мастера Цунасигэ, потому что он далеко продвинулся в буддизме. Но ведь вы родом из провинции Хидзэн, а значит, в общих чертах знаете об обычаях кланов Рюдзодзи и Набэсима. Наш край управляется так, чтобы все сословия жили в мире, поэтому, в отличие от других провинций, у нас власть переходит по наследству – от одного поколения к другому. До сих пор в нашем клане еще не было такого, чтобы его даймё [глава] получал буддийскую печать. Если вы сейчас дадите печать Цунасигэ, то он может посчитать себя просветленным и начать пренебрежительно относиться к своим слугам. Великий человек станет тщеславным.

Уверен, что не нужно давать ему этой награды. Если вы с этим не согласны, то я решительно пойду до конца.

Он сказал это с такой решимостью, что священник побледнел и сказал:

– Хорошо, хорошо. У вас честные намерения. Я вижу, что вы действительно переживаете за свой клан. Вы преданный слуга…

Но Городзаэмон прервал его:

– Ну нет! Я понял ваш замысел. Я сюда пришел не для того, чтобы выслушивать похвалы. Не нужно ничего больше говорить, просто ответьте мне на вопрос: дадите вы ему печать или нет?

И тогда Тёон ответил:

– Вы говорите очень разумно. Конечно, я не дам ему печати.

После этих слов Городзаэмон еще раз переспросил собеседника, дабы увериться в его словах, и удалился. Цунэтомо слышал эту историю от самого Городзаэмона.

Как-то раз восемь самураев шли по дороге в поисках развлечений. Двое из них – Комори Эйдзюн и Оцубо Дзинъ-эмон – зашли в чайный домик перед храмом Каннона в Асакуса, вступили в пререкания с тамошними работниками и были жестоко избиты. Другие находились в это время на прогулочной лодке. Когда они услышали об этом, Муто Рокуэмон сказал: «Мы должны вернуться туда и отомстить». Ёсий Ётиэмон и Эдзоэ Дзинбэй согласились с ним.

Однако остальные начали возражать и сказали: «Тем самым мы навлечем неприятности на весь клан». И тогда все отправились домой. Когда самураи прибыли во дворец, Рокуэмон снова сказал: «И все