Комиссар и комбриг. Армейско-партизанские мемуары - Герасим Алексеевич Кирпич

как потом выяснилось, жители землянки поверили нам. Потихоньку начал открываться люк, показалась дульная часть ствола автомата, и спокойно высунул голову обросший человек. Мы засмеялись. А он смотрит на нас с удивлением, а автомат не отпускает.

– Выходи, выходи, – сказали мы.

– Сколько вас? – спросил я.

– Четверо, – ответил тот.

– Выходите, товарищи, ведь весна на дворе, время настало выходить на лоно природы.

Когда товарищи вылезли, мы заглянули внутрь землянки: квадратная, метра два на два яма, выше роста человека, стенки обложены тонкими жердями. Жердями выложен пол, чтобы не проникала сырость. В центре небольшая квадратная жестяная печка, узкая, диаметром в 10–12 сантиметров дымоходная труба, выведенная наверх. Потолок также выложен из жердей, вход по тонкой, еле удерживающей человека лестнице. Нар не было, а лежали уже просохшие от времени еловые лапки.

В углу небольшой запас картошки и чёрствые кусочки хлеба, как они сообщили, с неделю тому назад собранные у крестьян.

Мы всех привели в штаб отряда, где и выяснили, кто и откуда. Бойцы – бывшие солдаты разных частей Красной Армии, встретились в тылу противника, подружились и вот в таких условиях жили почти четыре месяца. Старшим из них оказался Ставров Иван Иванович, рождения 6 ноября 1918 года, уроженец деревни Яковлевское Буйского района Костромской области. Родился в бедной крестьянской семье, родители занимались земледелием, мать – домохозяйка.

Провели мы беседу и с другими товарищами, распределили их по взводам и отделениям. Товарищ Ставров был определён сразу командиром отделения.

Вначале партизаны ходили в ту землянку как на экскурсию, поучиться образцу выживания, но потом интерес отпал, и землянка ушла в область забвения.

(Зимой и весной 1942 года всё продолжалось трудное объединение разрозненных отрядов в сплочённую партизанскую силу с единоначалием.)

Группа «Толика», Мамадали Топвалдыев

Ещё в середине зимы мне стало известно, что в населённых пунктах Уланово, Вышково, Хилец Шкловского района собирается осевшая там группа бойцов и командиров, отставших от 355-го стрелкового полка 100-й дивизии. Возглавляет эту группу младший лейтенант по фамилии Буланов. Через разведчиков Коняшкина и Степанова, позднее Рябинина и Чистякова я предлагал им объединиться в один отряд для совместных действий, но руководитель группы не согласился, заявил, что он будет организовывать отряд самостоятельно. Мы тогда не настаивали, лишь бы они действовали. Так шло до весны 1942 года. А тем временем 1-й отряд всё возрастал численно и оснащался вооружением, обеспечивая себя боеприпасами. Всё шире отряд развертывал боевые операции путем засад и налетов на гарнизоны. Те мелкие стычки, которые были раньше с одиночками и мелкими группами полицейских, переросли в большие оперативные бои и диверсионные операции.

Настало время объединяться. Было решено: при формировании 5-го отряда по просьбе товарища Симдянкина направить группу «Толика» (как звала его Анна Максимовна Рылькова и ее сын Ваня) в 5-й отряд, «Толика» в качестве разведчика. Впоследствии он возглавил разведотделение отряда, одновременно выполняя задание штаба бригады.

Итак, Мамадали Топвалдыев, «Толик» теперь в наших рядах, в процессе боевой и политической деятельности бригады он подружился с Иваном Курышевым, Анатолием Мачеховским, Николаем Каяновым и другими. Много сделал он славных дел, прославивших его на нашей белорусской земле как сына узбекского народа, защищавшего общую Родину от немецко-фашистского порабощения.

– Ну, теперь будем вместе воевать, – сказал я в беседе.

– Да, мы знаем, – ответили все в один голос, – для того и пришли.

Мамадали Топвалдыев был назначен командиром разведгруппы. Сначала пешей. Позже приобрели лошадей, подобранных крестьянами после боёв или отобранных у полицейских. Товарищ Мамадали подобрал себе вороного коня и ездил на нем с удивительной лихой посадкой, как джигит на этикетке папирос «Казбек». Его в шутку товарищи и называли «Казбек», а впоследствии это имя превратилось в постоянный его партизанский псевдоним. Куда бы он ни шел, куда бы он ни ехал, все говорили: «Пошёл или поехал Казбек». Таким образом, Мамадали нажил себе уже второй псевдоним. У него был своеобразный акцент, а ещё он названия животных или предметов произносил со своим пониманием. Как-то проходя по лесу, он увидел пробегавшего зайца:

– Вон! Вон! Кошкин брат побежал!

С ним шли Колька Каянов, Анатолий Мочаховский, Курышев Иван. Придя в лагерь, начали рассказывать. Все, кто слушал, смеялись, бока рвали. Как-то в отряд привезли козу с маленьким козлёнком. Мамадали думал, думал, как же назвать козленка, и говорит:

– Это маленький теленок козы.

Это тоже вызвало смех у товарищей. Так друзья над ним подшучивали: «Кошкин брат», «Маленький телёнок козы». Он всегда понимал дружескую шутку, никогда не обижался. Но основная его кличка была «Казбек». Это ему нравилось, он как бы гордился этим именем.

Мамадали быстро подружился с уже работавшими в разведке товарищами: Каяновым Николаем, Курышевым Иваном, Мочаховским Анатолием и многими другими бойцами. Поэтому несмотря на то, что он числился в 5-м отряде, задания чаще всего получал от штаба бригады. Если же он выполнял задания руководства отряда, то всегда считал своей обязанностью доложить в штаб бригады и лично мне как о получении задания, так и о его выполнении.

Необходимо здесь отметить, что Мамадали очень быстро выработал в себе находчивость и сноровку разведчика, смелость. При встречах с противником мог предпринять любые формы и методы, чтобы перехитрить его.

Мамадали Топвалдыев работал в Узбекистане в своем колхозе «Коммунист» Багдадаского района механизатором, запахивал узкие полосы и межи, присоединяя их к колхозным полям. По комсомольскому набору весной 1941 года был призван в ряды РККА. С начала Великой Отечественной войны с первых дней участвовал в жестоких боях с врагом. Часть, в которой он служил в качестве шофера, под Барановичами была парализована мотомеханизированными частями противника. Из окружения выходили отдельными подразделениями, даже в одиночку. Вышел и Мамадали, но идти к фронту для него, слабо знающего русский язык, было трудно и опасно. Ему встретился сослуживец по части Рыльков Иван, с которым он хорошо дружил. Ваня Рыльков был родом из деревни Пасырево Круглянского района Могилевской области. С большим трудом Мамадали с Рыльковым добрались в Круглянский район, перенесли много невзгод, опасностей, но прибыли в деревню Пасырево. Мамадали подошёл к крыльцу дома, стоявшего на отшибе деревни, открыл дверь. Навстречу вышла пожилая женщина, спросила, что им нужно.

– Мамаша! Пусти переночевать, устал я с дальней дороги!

Взгляд женщины не предвещал ничего хорошего.

– Пусти, пусти, – проворчала старуха. – Повадились каждый день беспрерывно. Переночевали вчера, я доверилась, а они одеяло унесли.

– Может, и твой сын Ваня, мамаша, вот также где-нибудь скитается, как я, ищет приюта. Пусти в дом.

Как только Мамадали произнес эту фразу и гражданка услышала имя Ваня,