Комиссар и комбриг. Армейско-партизанские мемуары - Герасим Алексеевич Кирпич

– Ильюшин спит? – спросил я и приложил палец к губам.

– Да, – ответил хозяин шёпотом, – он поздно приехал из деревни Чирчино и вот отдыхает.

Он крадучись провёл нас во вторую комнату. Под внутренней стенкой стояла кровать, на которой спал Ильюшин. Ему и во сне не снилось, что происходит в его владениях. На стенке возле дверей висела его шинель, наша офицерская шинель из хорошего драпа для среднего комсостава. Я прежде осмотрел карманы шинели и извлек пистолет парабеллум, потом подошёл к нему, спокойно начал будить, а Салахутдинов и Севостьянов стояли тут же рядом.

– Господин Ильюшин, пора вставать. Полный рассвет уже, – сказал я.

Ильюшин проснулся, чуть приподнялся на локтях, вытаращил глаза и с недоумением смотрел на нас, то на одного, то на другого.

– Вы господин Ильюшин? – спросил я.

– Да, я Ильюшин.

– Оружие есть?

– Да.

– Где оружие?

– Вон там, в шинели, – показал он кивком головы на висящую возле кровати шинель.

Салахутдинов поискал под подушкой, там больше ничего не оказалось.

– Ну что ж, поднимайтесь, пойдем с нами.

Он поднялся, хотел было надеть костюм.

– Не надо, – запретил я.

Он понял, что его ждет, но пока не просился. Хозяин стоял возле печки и смотрел. Хозяйка проснулась, глядела из-за стенки противоположной комнаты, сидя на кровати, никто из них ни слова не промолвил. Мы Ильюшину разрешили взять простыню и обмотаться. Он, в нижнем белье, босой, весь обмотанный простыней, вышел на улицу, с хозяевами не попрощался…

Тут был зачитан приговор: «За измену Родине социализма – расстрелять». Ильюшин проговорил:

– Прощай, жизнь.

Колька Качанов прямо на ходу прицелился из карабина и ударил в затылок. Ильюшин упал вперед и влево покатился…

Ильюшин Григорий был расстрелян возле бывшего здания врачебного пункта, где он осенью 1941 года вместе с немцами расстреливал беженцев из западных районов, а их детей бросал в колодец.

Мы ушли на свою базу. Кто его потом хоронил, так мы и не уточнили. Сам он родом был откуда-то из-за Днепра, так говорили крестьяне. Вроде до войны в деревне Чемоданы он работал преподавателем в старших классах, преподавал историю народов СССР, был бессемейный. А как пришли немцы, они его подобрали и прислали сюда бургомистром, вот Ильюшин и выслуживался перед ними.

(Отряд рос и креп…)

Первая реорганизация отряда

К тому времени, точнее к 25 апреля 1942 года, 1-й отряд «Чекист» за счет прилива военнослужащих и местного населения, в основном молодежи, численно вырос до 100 человек хорошо вооруженных бойцов. Хотя боеприпасов было скуповато, тем не менее с небольшим гарнизоном или карательным отрядом противника мы смело могли вступить в бой. В этот день, 25 апреля 1942 года, было срочно созвано оперативное совещание командно-политического состава при штабе 1-го отряда, которое состоялось северней деревни Рогожанки на опушке Казенного леса «под вековым дубом»… На совещании был поставлен один вопрос: активизировать рост групп, их боевую деятельность, стремиться объединять мелкие группы в отряды, в боевые единицы, способные самостоятельно выполнять поставленные задачи.

Тут же постановили: 1-й отряд «Чекист» реорганизовать в два отряда. Из 1-го отряда выделить 50 человек к 35 имеющимся в группе Симдянкина, так как она уже в ходе операций определилась, довести её до 85 человек и именовать отрядом. На должность командира отряда назначить товарища Симдянкина Александра Федоровича. На должность комиссара отряда назначить (по желанию Симдянкина) товарища Елькановича Самуила Исааковича (члена ВКП(б). Командиром 1-го отряда «Чекист» назначить товарища Иванова Григория Семеновича, с осени 1941 года бывшего помощника командира отряда. На должность комиссара отряда назначить товарища Счеславского Петра Игнатьевича. Определился, по сути, отряд товарища Красякова Аксентия Павловича. Приняли считать его отрядом. На должность командира отряда назначить товарища Красякова Аксентия Павловича, на должность комиссара отряда назначить бывшего инициатора его организации товарища Иванова Михаила Николаевича. Группу товарищей Барановского Михаила Николаевича и Денисова Александра Семеновича – двух организаторов – считать отрядом. На должности командира отряда оставить товарища Барановского Михаила Николаевича, на должности комиссара отряда оставить бывшего политрука, сотрудника Брестского обл. УНКВД товарища Денисова Александра Семеновича.

(Много удивительных и славных военных операций описано Г. А. Кирпичом в его мемуарах. Приведу один пример. Случай этот явно перенесён целиком из журнала военных действий партизанского соединения, но читается просто запоем! Жизненная правда будоражит кровь.)

Бригада «Чекист» в действии

На очереди у нас стоял Жукневский немецкий гарнизон. Нужно было это звериное логово во что бы то ни стало ликвидировать и как можно быстрее, без потерь своих сил. Решили пойти на провокацию: спровоцировать немцев на выход из гарнизона. Как это сделать? Мы знали, что в соседней деревне Максимково проживает бывшая учительница Кучинская Ядя, она перед войной была прислана на работу из Сенненского района и не успела уехать. Охотно держала связь с партизанами. 29.09.42 к ней вышли Севостьянов Г. Н. и Голицин П. А., чтобы договориться с нею заставить старика Ивана Янчевского послать мальчика в гарнизон с сообщением о том, что партизаны опять «пьяные» разгуливают по деревне. А тем временем в деревню Максимково были посланы Николай Коянов, Николай Ильич Котельников, Евгения Михайловна Вольховская (которая прибыла вместе со Счеславским) и Кенгурцева (жена будущего комиссара маневренной группы), которые ходили по Максимково, пели песни, шутили.

Деревню Максимково от Жукнева отделял лес. Через этот лес метров 600 шла прямая дорога от Жукнева, затем она петляла по лесу между небольших сопок. В Максимкове старостой работал Демешкевич Король Викентьевич, прислан он был немцами из Толочина. Ядя Кучинская пошла к Демешкевичу и сообщила, что по деревне разгуливает группа партизан и нужно, чтобы он уговорил Янчевского послать к немцам донесение о партизанах. Как Демешкевич, так и Янчевский, видимо, чувствуя за собой грех за гибель партизан 25 апреля, не соглашались сообщать немцам. Тогда Ядя сурово предупредила: «Вы должны это сделать, иначе я сама сейчас же донесу немцам, что вы защищаете партизан». Тогда Демешкевич и Янчевский испугались. Написали записку (Ядя проверила текст), дали мальчику Янчевского, Болиславу, который мигом побежал в гарнизон.

Тем временем, пока Севостьянов и Голицин готовили эту провокацию, на опушке леса мною была выставлена двухсторонняя засада в 800 метрах от Жукнева по обе стороны углубленной дороги, идущей от Жукнева до Максимкова. С правой стороны на небольшой возвышенности в траншее был расположен один взвод, во главе с Симдянкиным. С левой стороны в кустарнике