Ищите шпиона! Cherchez la spia! - Игорь Григорьевич Атаманенко

не во всём, потому что знаю, какие бы ни были личные отношения офицеров ГРУ и КГБ, мы призваны делать общее дело! И совместная операция «Стингер» — еще одно тому подтверждение. Так что, Олег Юрьевич, — вперед, Москве навстречу!

— Н-да… — будто рассуждая с самим собой, тихо произнес Казаченко, — действительно: начальник не всегда прав. Но он всегда начальник.

Глава четвертая

«Лавка кудесников»

В 15.30 Казаченко на самолете генерала Беляева вылетел в Москву. Из Берлина до Чкаловского военного аэродрома два часа лета. Оттуда машина заместителя начальника Генштаба и по совместительству шефа ГРУ с сиреной и мигалкой за полчаса домчала Олега до конструкторского бюро какого-то «почтового ящика», входящего в орбиту военной разведки.

Там его уже ждали люди в белых халатах, под которыми просвечивали сплошь полковничьи погоны. Они бережно уложили «Стингер» на прозекторский стол, а Олега попросили удалиться. Он взглянул на часы. Было 17.00. Пока всё шло по графику.

Когда один белый халат вышел покурить, Казаченко спросил, почему его попросили удалиться.

— А чтоб не мешал расспросами.

— Будете разбирать?

— Нет, мы в мастерской КБ сделаем точную копию, муляж. Его ты и отвезешь обратно, а оригинал оставим себе…

— Неужели муляж будет невозможно отличить от оригинала?

— Подполковник, ты прибыл в «Лавку кудесников», здесь и не такие штучки подделывали… Эка морока «Стингер» подделать — тьфу и растереть! Думаю, часа за три-четыре управимся…

— И стрелять муляж сможет?!

— Шалишь! Муляж будет безобиднее посоха пастуха… Вопросы еще есть?

— Спасибо, товарищ полковник, вопросов больше нет…

— То-то же!

Полковник, преисполненный сознания собственной значимости, кинул окурок на пол и раздавил каблуком сапога.

Глава пятая

Все средства хороши, но наличные — лучше!

Дальше всё происходило, как в американском блокбастере: ночная посадка в вертолет прямо на крыше «почтового ящика»; полет в винтокрылой стрекозе над ночной Москвой в сторону Чкаловского; разбег по взлетной полосе в Подмосковье и приземление в берлинском аэропорту Темпельхоф.

Была глубокая ночь, когда полковник Булавкин на служебном «мерседесе» привез Олега на место встречи с «Новобранцем». Вдвоем вытащили псевдо «Стингер» и уложили его в багажник «опеля» агента.

Казаченко заметил, что «Новобранец» находится в крайне возбужденном состоянии. По-своему расценив его состояние, сказал:

— У тебя еще уйма времени — успеешь передать «игрушку». А сейчас зажги свет в салоне, займемся бухгалтерией, — Олег протянул агенту блокнот и ручку, — давай, пиши: «Я, Курт Зайдель, получил от советской разведки пятнадцать тысяч долларов для вручения военнослужащему армии США…» Как бишь его полное имя, твоего Хрена?

— Костас Хренопулос Онанасис… С его слов, он — родственник греческого адмирала танкерного флота миллиардера Онанасиса.

— Хорош хрен, нечего сказать… А ты что, рукоблудием увлекся?

— Рукоблудием… Зачем вы так, герр Алекс? У меня ведь жена есть!

— Затем, что адмирала зовут не Онанасис, а Онассис!

— Да черт их разберет, этих греков!

— Ладно, проехали… Пиши дальше: «…Костасу Хренопулосу Онассису за передачу советской разведке “Стингера”». Распишись и число поставь… Деньги пересчитай!

— Я вам верю, герр Алекс.

— Деньги поделите пополам?

— Не уверен, что он отдаст мне половину… Но треть — пять «штук» — мне должны обломиться.

— Сукин ты сын! Я-то думал, что ты «таскаешь каштаны» для нас исключительно из ненависти к янки, а не из-за денег…

— Ненависть, деньги… Одно другому не помеха, герр Алекс… И в ненависти тоже все средства хороши, но наличные — лучше!

Казаченко показалось, что при этих словах глаза агента на миг стали цвета свежих долларов. Хлопнув себя по колену, он категорическим тоном объявил:

— Передай своему Хрену, что я желаю ему мягкого электрического стула. А ты… Шел бы ты мелкими шагами на… Короче, в общероссийском направлении! И чтоб глаза мои тебя больше не видели! Я сегодня из-за тебя постарел на десять лет и не хочу, чтобы в случае твоего провала, а провалишься ты непременно, все газеты мира меня назвали лохом и лузером, понял?!

— Думаю, вы погорячились, герр Алекс… Хрен намекнул мне, что в укромном местечке припрятал натовский танк «Леопард» последней модели… Отдаст его за 150 тысяч «зеленых»…

— Значит, с моей помощью ты решил сорвать джекпот? Срубить пятьдесят «кусков»? Ведь меньше чем на треть ты не согласен, так?

— Jedem das Seine…[4]

— Да пошел ты! — Казаченко хлопнул дверью «опеля» и нырнул в «мерседес» начальника.

Послесловие

За операцию «Стингер» глава представительства КГБ в Берлине генерал-майор Беляев и начальник ГРУ генерал армии Ивашутин к очередной дате ВОСР получили по ордену Октябрьской Революции.

Полковник Булавкин — высшую ведомственную награду: нагрудный знак «Почетный сотрудник госбезопасности».

Казаченко — благодарность председателя КГБ СССР.

Операция «Ловкач»

В своих арсеналах спецслужбы накопили так много способов опорочить неугодное им лицо, что подстроенный ими инцидент может запросто привести к крушению карьеры объекта их антипатии. А громкие скандальные шоу, что устраивают опричники Комитета госбезопасности — уж поверьте мне на слово! — могут дать 100 очков форы даже интригам знаменитого дипломата-пройдохи Джакомо Макиавелли.

Суть спектаклей по компрометации объекта, сценаристами и режиссерами-постановщиками которых выступают «виртуозы замысловатых мероприятий» из контрразведывательных подразделений КГБ, состоит в том, что раздуванию подлежат на первый взгляд мелкие, незначительные огрехи, но при этом утаиваются истинные причины и куда более серьезные дела, в которых замешан основной фигурант скандала.

Красноречивым примером тому служит операция «ЛОВКАЧ», реализованная под контролем и при непосредственном участии заместителя начальника Отдельной службы КГБ полковника Казаченко Олега Юрьевича.

…Валентина Борзых, в оперативных учетах КГБ агент «Распутина», оказалась способной ученицей, доказательством чему служили и профессии, которыми она овладела, готовясь участвовать в оперативных мероприятиях по разработке интересующих полковника Казаченко лиц, и добытые ею сведения.

Магическая красота и загадочная харизма новоиспеченной агентессы, ее умение настроиться на волну собеседника срабатывали безотказно. А манящий шарм «Распутиной» придавал ее отношениям с объектами особую пикантность.

Будто невзначай, как бы между прочим поставленные вопросы подвигали собеседника к пространным пояснениям. А невнятный намек на возможность провести с нею наедине вечер развязывал язык объекту, превращая его в покладистого малого, который забывал и о своем возрасте, и расе, и профессии, и социальном положении…

Впрочем, «Распутина» обладала не только гипнотическим обаянием, но и чрезвычайной самоуверенностью. Еще бы — за спиной полковник КГБ!

На этом и зиждилась стратегия и тактика Казаченко, превратившего свою секретную помощницу в незнающую поражений обольстительницу и в добытчицу интересующих его сведений.

С завидной легкостью «Распутина» овладела профессиями парикмахера, машинистки, манекенщицы. При необходимости она могла превратиться в журналистку, ведущую рубрику светской