Ищите шпиона! Cherchez la spia! - Игорь Григорьевич Атаманенко

Впечатляющих результатов она добивалась, выступая в роли массажистки элитной сауны при гостинице «Интурист». Там сама обстановка располагала к откровенности — обнажались не только тела, но и души.

Получив «санкцию на любовь», агентесса от легкой пальпации плавно переходила к общему массажу тела, приговаривая: «живот на живот, и всё заживет». Факт общеизвестный: когда красивая женщина раздевается догола, мужчина рассказывает всё.

Словом, в какой бы ипостаси ни выступала «Распутина», полковник Казаченко всегда своевременно получал добротную информацию. При всем том он считал, что боевое крещение «Распутиной» состоялось, когда она сыграла ключевую роль в компрометации кадрового сотрудника ЦРУ Чарльза Левена.

…В Москве цэрэушник «сидел под корягой» — работал под прикрытием журналиста-международника, представляя интересы американской частной телекомпании, входившей в корпорацию «U.S. Inform».

В действительности же Левен выполнял функции связника между зарубежным антисоветским центром и московскими диссидентами. Не гнушался он и подбором кандидатов на вербовку в среде высокопоставленных сотрудников различных ведомств и министерств всесоюзного значения.

Так, была зафиксирована попытка вербовочного подхода американца к начальнику управления Министерства здравоохранения, который располагал сведениями о всех психиатрических клиниках в СССР, количестве пациентов, находящихся на стационарном и амбулаторном лечении, выделяемых для этого средствах, перспективах развития отрасли и т. д., словом, информацией, составлявшей государственную тайну.

Много месяцев подчиненные полковника Казаченко охотились за американцем, однако никак не удавалось подловить его с поличным — чрезвычайно изворотлив был объект. Поэтому операция, а точнее, дело оперативной разработки штатника, значилось под кодом «ЛОВКАЧ».

Доказательная база сосредоточилась в нескольких томах, но то были чисто оперативные данные, а суду представить нечего. Тогда-то и решили подставить «ЛОВКАЧУ» «Распутину», чтобы с ее помощью скомпрометировать его и таким образом разделаться с ним раз и навсегда.

После блестяще проведенного мероприятия по компрометации объекта, оперативные данные о его проделках подразделение информации КГБ «слило» в прикормленные СМИ, и уж они постарались раструбить на весь белый свет, что деятельность Левена в СССР несовместима с его статусом журналиста.

Вслед за этим шефу корпорации «U.S. Inform» пришлось лично решать судьбу «своего» работника и его дальнейшее пребывание в Москве. Получалось, будто советская сторона не имела никакого отношения к убытию из СССР Левена — что, в общем-то, и требовалось Комитету госбезопасности.

* * *

Накануне отъезда из Москвы Левен устроил прощальную вечеринку в баре гостиницы «Россия». Перевод магнитофонной записи его пьяных откровений уже через час был доложен полковнику Казаченко.

«…Как только я поселился в гостинице “Украина”, — осипшим от водки голосом начал Левен, — русские девки не давали мне проходу. Они хватали меня за руки, за полы пиджака в вестибюле, в коридорах, везде, где бы я ни появлялся… А одна, обалденной красоты нимфа, с которой у меня приключился мимолетный гостиничный роман, та вообще открыла на меня охоту, и тогда я узнал, как могут быть коварны москвички!

То, что она со мной сделала, ты, Джон, можешь увидеть только в фильмах ужасов мистера Хичкока…

В общем, так. В гостинице я снимал трехкомнатный номер-люкс. Гостиную превратил в дикторскую, где стояли юпитеры, телекамера, стол, словом, как в настоящей телестудии. Вторая комната была моим рабочим кабинетом, ну, а в третьей я отдыхал…»

«С той самой славянкой?»

«Как ты догадлив, Джон! Конечно, с нею… Моя ошибка состояла в том, что я разрешил ей сделать дубликат ключа от своего номера… Впрочем, ошибка была не только в этом!

Конечно, все мы умны задним умом… Сейчас, после того, что случилось, я бы никогда не приучил ее приходить ко мне, когда ей вздумается… Но с другой, бытовой, стороны, мне это было удобно. Ну, ты ж знаешь, какая у нас работа. Волка ноги кормят, и я денно и нощно мотался по Москве в поисках тем для репортажей.

Спрашивается, когда уж мне было думать о том, чтобы привести в порядок свою одежду? А так, я возвращаюсь — всё наглажено, ужин на столе… Валентина была отменной хозяйкой, золотые руки, н-да…

Три раза в неделю русская редакция корпорации через спутники связи транслировала мои репортажи из Москвы. На всё про всё у меня было десять минут, поэтому ровно без двух минут одиннадцать вечера по Москве — в три часа пополудни по Нью-Йорку я должен был сидеть за столом…

Но случилось так, что в один прекрасный день я понял: дело зашло слишком далеко — Валентина уже считает меня своим женихом и ждет не дождется, когда мы вместе улетим в Штаты. С того момента я попытался дать задний ход…

Начал с того, что перестал оставлять ее у себя на ночь. Дальше — больше. Завел интрижку с другой русской девчонкой и специально приглашал ее к себе в номер, когда там, по моим расчетам, должна была находиться Валентина…

Что тут началось! Скандалы, слезы, мольбы, угрозы. Я ни на что не реагировал и упрямо гнул свою линию. Однажды девицы даже подрались в моем присутствии, и мне пришлось выпроводить восвояси обеих…

Повторяю, дело происходило летом — это имеет принципиальное значение!

Окна в номере в ходе трансляции, как ты понимаешь, должны быть закрыты наглухо, шторы задернуты — требования звукоизоляции. Кондиционеры в русских гостиницах вообще, а в “Украине” — особенно, едва холодят, поэтому жарища в помещении стояла жуткая — не продохнуть. Хорошо было моим ассистентам — они за кадром и всю работу могли выполнять в одних плавках. А каково мне в накрахмаленной рубахе и в галстуке да под юпитерами?!

Но ничего, изловчился!

Сверху, значит, рубашечка, галстук — все, как требовал шеф, а под столом ничего, кроме трусов и таза с холодной водой, куда я окунал ноги…

А чтобы мне невзначай не угодить в кадр в таком виде, стол был накрыт плотной и длинной, до самого пола, скатертью… Этим и воспользовалась Валентина, нанеся мне удар ниже пейджера…»

«А как это, Чарли?»

«Как-как… Ты где пейджер носишь?»

«На поясе…»

«Ну, вот и рассчитай, куда она мне врезала…»

«А-а, понял! По помидорам…»

«Ну, можно и так сказать… В общем, зная время моего выхода в эфир, она загодя проникла в номер и спряталась в платяном шкафу. И, как только я начал трансляцию, подползла под стол, приспустила мне трусы и…

Нет, ты можешь себе такое представить: верхняя половина моего тела — в кадре, на виду у миллионов телезрителей, а под столом, прикрывшись скатертью от операторов, Валентина мне взахлеб делает минет! Да не как-нибудь, а с охами, стонами, переходящими в звериное рычание!

Со слов ассистента