Ловец шпионов. О советских агентах в британских спецслужбах - Пол Гринграсс

— Просто помни, — прорычал Харви, — ты гребаный попрошайка в этом городе.

Я справился с ударами. Да, у нас был плохой послужной список в контрразведке, но теперь Артур вернулся, и Лонсдейл был только началом. Нет, мы не были обязаны рассказывать вам о «Стропилах» с самого начала. Это был наш секрет, и мы поступали с ним так, как считали нужным.

— Я пришел сюда и только что поделился с вами делом своей жизни — «Поглощение», «Частокол», «Стропила» — всем. Вы пять дней сидели напротив меня в АНБ и ничего мне не сказали. В чем тут разница? Правда в том, что ты просто взбешен, потому что мы украли у тебя преимущество…!

Харви был весь надутый и багровый, как индюшачий петух, по вискам струился пот, пиджак распахнут, обнажая полированную наплечную кобуру и пистолет, его огромный живот вздымался от выпитого. Было уже четыре часа утра. С меня было достаточно на одну ночь, и я ушел. Я сказал Энглтону, что программа на следующий день отменена. Я плохо оценил то, что произошло. Это было их дело — заключить мир.

На следующий день Энглтон без предупреждения зашел ко мне в отель. Он был очарователен и рассыпался в извинениях. Он возложил вину за вчерашнюю сцену на Харви.

— Он слишком много пьет и думает, что парню придется попотеть, чтобы узнать правду. Теперь он тебе верит. Он видит в тебе угрозу, вот и все.

Он пригласил меня на ужин. Сначала я отнесся настороженно, но он сказал, что понимает мою точку зрения и надеется, что я понимаю его, и с энтузиазмом рассказал о своих планах помочь ресурсами. Напряжение вскоре исчезло. Он предложил отвезти меня к Луису Торделле, чтобы убедить его помочь с контрразведывательной частью Комитета по радиационным операциям, а на следующий день прислал машину, чтобы отвезти меня в Форт-Мид. Технически я не должен был посещать АНБ без сопровождения кого-либо из GCHQ, поэтому меня провели через боковой вход и быстро доставили в офис Торделлы на верхнем этаже. Мы пообедали там, и я в третий раз изложил дело Лонсдейла.

В конце Торделла спросил, чем он может помочь, и я объяснил, что главная слабость заключалась в том, что, несмотря на прорыв, предложенный моей классификацией незаконных трансляций из Москвы, GCHQ недостаточно освещал трафик. После Лонсдейла произошли существенные улучшения, но у нас все еще было только от двенадцати до пятнадцати радиопозиций, перехватывающих эти сигналы, что означало, что мы на самом деле только отбирали их. Нам требовалось не менее 90 процентов дубля, чтобы добиться реального прогресса в классификации. Торделла был в восторге от возможностей и согласился гарантировать всемирный 100-процентный контроль, по крайней мере в течение двух лет. Он сдержал свое слово, и вскоре разведданные хлынули обратно в GCHQ. Молодой криптоаналитик GCHQ по имени Питер Мэричерч (ныне директор GCHQ) изменил мои трудоемкие рукописные классификации, обработав тысячи трансляций на компьютере и применив «кластерный анализ», чтобы выделить сходства в трафике, что сделало классификации бесконечно более точными. В течение нескольких лет эта работа стала одним из важнейших инструментов западной контрразведки.

На обратном пути в Вашингтон я был в приподнятом настроении. Мой визит в Вашингтон не только обеспечил американскую поддержку той части работы Комитета по радиационным операциям, которая связана с поглощением, но и заручился их обязательством руководить контрразведкой. Я почти забыл о стычке с Харви, пока Энглтон снова не поднял эту тему.

— Харви хочет снова тебя увидеть.

Я выразил удивление.

— Нет, нет — он хочет спросить вашего совета. У него проблема на Кубе, и я сказал ему, что вы могли бы помочь.

— Но как насчет той ночи? — я спросил.

— О, не беспокойся об этом. Он просто хотел знать, можно ли тебе доверять. Ты прошел тест.

Энглтон был типично эллиптичен и отказался от дальнейших объяснений, сказав, что договорился пообедать с Харви через два дня, и тогда я узнаю больше.

1961 год был пиком одержимости ЦРУ Кубой. Вторжение в залив Свиней недавно провалилось, и мы с Энглтоном регулярно обсуждали эту тему, поскольку в 1950-х годах я принимал активное участие в кампании МИ-5 по борьбе с повстанцами против лидера партизан киприотов-греков полковника Гриваса. Когда я посетил Вашингтон в 1959 году, Ричард Хелмс и Ричард Биссел, ответственные за операции в Юго-Восточной Азии, попросили меня прочитать лекцию о моем опыте группе старших офицеров, занимающихся борьбой с повстанцами. Уже тогда было очевидно, что у ЦРУ были планы на Кубе, где Фидель Кастро был занят созданием коммунистического государства. Бисселл впоследствии взял на себя руководство операцией в заливе Свиней, но когда она провалилась, в Вашингтоне стало общеизвестно, что его дни сочтены, поскольку Кеннеди провел чистку среди всех, кто был ответствен за фиаско Кубы.

Когда я пришел в ресторан два дня спустя, Харви встал, чтобы поприветствовать меня, и крепко пожал руку. Он выглядел хорошо вымытым и менее обрюзгшим, чем обычно, и никак не упоминал о событиях двух предыдущих ночей. Он был жестким человеком, который не уступал и не ожидал пощады. Он сказал мне, что изучает кубинскую проблему и хотел услышать от меня о кипрской кампании.

— Я пропустил ваш брифинг в 1959 году, — сказал он без тени иронии.

Впервые я оказался вовлечен в Кипр вскоре после того, как поступил на службу в МИ-5, когда директор отдела Е (по делам колоний) Билл Мэган прислал мне несколько документов об эскалации конфликта. Архиепископ киприотов-греков Макариос возглавлял энергичную кампанию за полную независимость, поддерживаемую греческим правительством, Коммунистической партией АКЕЛ и ЭОКА, партизанской армией, возглавляемой полковником Гривасом. Британия, стремившаяся сохранить Кипр в качестве военной базы, сопротивлялась, и к 1956 году вступило в силу полномасштабное военное положение: 40 тыс. британских военнослужащих были скованы несколькими сотнями партизан Гриваса.

Британская политика на Кипре была полной катастрофой. Министерство по делам колоний пыталось вести политические переговоры в условиях ухудшающейся ситуации с безопасностью, полагаясь на армию для поддержания порядка. Гриваса нужно было найти, изолировать и нейтрализовать, прежде чем у политических переговоров появится шанс, но, хотя армия начала массовые поиски, им не удалось его найти. Изучая документы, я был убежден, что МИ-5 может действовать намного лучше, чем армия, и я сказал Мэгану, что уверен, что со временем мы сможем точно определить местонахождение Гриваса, отслеживая его сообщения таким же образом, как я планировал наши атаки