На расстоянии одной пули - Натаниэль Фик

— Твоя задача — стать самым крутым сукиным сыном в своем взводе, — сказал он, указывая на меня через стол. — Сделай это, и все остальное встанет на свои места.

Потом он добавил, что меня назначили в роту «Браво», позывной «Хитмен», и пожелал мне удачи.

Я встал по стойке смирно, повернулся лицом к майору Уитмеру. После нашего возвращения из Афганистана его повысили в должности, и он стал новым оперативным офицером разведчиков. Он только что вернулся после десятинедельного обучения в школе боевых водолазов в Панама-Сити и выглядел загорелым и подтянутым. Я был рад его видеть.

— Поздравляю с прохождением подготовки, Нейт.

— Поздравляю с повышением, сэр. Надеюсь, вы не получили прилагающуюся к нему лоботомию, характерную для старших офицеров? — Среди лейтенантов и капитанов ходила шутка, что старшие офицеры разменивают свой здравый смысл на звание.

— Осторожнее, лейтенант. Сейчас вы почувствуете на себе гнев старшего офицера. — Уитмер улыбнулся, а я рассмеялся, вспомнив предупреждение от начальника оперативного отдела штаба 1/1-го батальона в Афганистане.

*****

Ротой «Браво» командовал добродушный капитан. Он был бывшим игроком в американский футбол, офицером разведки по профессии, практически не имевшим опыта пехотной службы. Но, в отличие от пехоты, разведка действовала на уровне групп и взводов. Поскольку рота существовала только по административным причинам, происхождение командира меня не беспокоило. Он приветствовал меня на борту и спросил, какие новости я хочу услышать первыми — плохие или еще более худшие. Я выбрал плохие.

— У вас второй взвод — «Хитмен-2» — и в нем три морпеха. — В разведывательном взводе Дилла полного состава было двадцать три морских пехотинца. После возвращения из Афганистана некоторые из них покинули Корпус или перешли в другие подразделения; другие уехали в школу, но вернутся позже, летом и осенью.

— А еще более худшие?

— На следующей неделе мы убываем на месяц в Бриджпорт. Надеюсь, вы не собирались отправиться в отпуск после всех этих школ.

Учебный центр горной войны Корпуса морской пехоты находится в горах Хай-Сьерра, недалеко от калифорнийского Бриджпорта. Он был открыт в 1951 году для подготовки морских пехотинцев к ведению боевых действий на заснеженных вершинах Кореи. Местный рельеф был похож на афганский, а летом 2002 года возвращение в Афганистан казалось вполне вероятным. Батальону предстояло провести три с половиной недели, занимаясь скалолазанием и проводя разведывательные патрули в горах. Если бы мы знали тогда то, что узнали несколько месяцев спустя, то вместо этого отправились бы на пустынные полигоны в гарнизон Твентинайн-Палмс.

*****

Поскольку мой «взвод» был меньше, чем даже одна полноценная огневая группа, то бóльшую часть времени в Бриджпорте я проводил в тактическом разведывательном центре (ТРЦ), изучая все подробности планирования разведывательных операций. К концу первой недели я снова почувствовал себя студентом колледжа. Поздние ночи под флуоресцентным светом, выживание на дрянном кофе, много теории, но никакой практики.

Я сказал своему командиру, что хочу отправиться в патруль со своей группой. Его ответ удивил меня.

— Да, так мы будем выглядеть лучше.

Лучше выглядить? Мне же было все равно. Я хотел увидеть разведывательный выход глазами группы. Это было все равно что перевернуть карту. Как правило, командиры разведывательных взводов координировали планирование и логистику из ТРЦ, а патрулированием руководили командиры разведгрупп. Я не хотел наступать на пятки, но мне нужно было прочувствовать возможности группы, чтобы лучше спланировать операции, когда мой взвод будет укомплектован.

Один из старших офицеров батальона, которого морские пехотинцы позже прозвали «майор Бенелли», поскольку он настаивал на ношении дробовика одноименной марки, не согласился.

— Это не ваша работа, лейтенант. Просто оставайтесь на своей полосе. — Бенелли не мог разговариваь с кем-либо из нижних чинов без ухмылки.

Но майор Уитмер отозвал меня в сторону.

— Отправляйся с группой. Ты многому научишься. Когда станешь майором, у тебя будет много времени, чтобы покрываться плесенью в штабе.

*****

Согласно замысла операции, батальон должен был действовать скрытно на территории враждебной страны. Армейские десантники планировали вторжение на следующей неделе с массовой выброской солдат и техники, а задача разведчиков заключалась в том, чтобы пробраться поближе к району высадки и доложить о ее пригодности для выполнения задачи. Это была классическая пешая разведка — проникнуть внутрь, осмотреться и уйти незамеченными.

Была середина утра, когда наш вертолет направился к посадочной площадке. Я наблюдал за разведгруппой из шести человек. Единственным знакомым мне человеком был Руди Рейес, сержант, который руководил тренировками на «Дьюбуке», а затем занимал наблюдательный пост на вершине ангара в Джейкобабаде. Здесь он был радистом. Командовал разведчиками командир разведгруппы, я же просто следовал за ними. В иллюминатор я видел невероятно маленький участок желтой травы, окаймленный проволочным забором. Но летчики были подполковниками резерва и были готовы опустить свой «борт» на любое место, которое было бы на дюйм шире диаметра лопастей винта. Заскрипели колеса, и группа направилась к линии разлапистых сосен, окаймляющих посадочкую площадку. Вдруг среди теней замелькали вспышки, но я слышал только рев винтов, вращающихся в нескольких футах позади меня.

— Противник с фронта! Назад, на борт, — выкрикнул командир группы. Другое подразделение морских пехотинцев изображало условного противника и стреляло по нам. Группа выстроилась в шахматном порядке, половина морпехов вела ответный огонь, пока другая половина передвигалась. Они с трудом преодолевали вес восьмидесятифунтовых рюкзаков[75], целясь с колена, а затем поворачивались и двигались к вертолету. Командир группы и летчики перебрасывались между собой короткими фразами.

— Нахожусь под огнем! Вынужден взлетать!

— Еще двадцать секунд! Не оставляйте нас!

Бортстрелок в люке прильнул к своему пулемету, стреляя по теням у линии деревьев. Когда крайний разведчик оказался на трапе, вертолет поднялся с демаскированной площадки. Мы перелетели на запасную точку высадки и десантировались там. Командир группы вывел своих людей из зоны высадки и собрал их в плотный круг, каждый смотрел и слушал, как вертолет уносится прочь. После шума и движения, вызванных высадкой, глазам и ушам требовалось время, чтобы привыкнуть к более тонким ритмам и звукам леса. Я наблюдал за тем, как в ярких белых глазных яблоках мелькают зрачки — единственные узнаваемые человеческие чертаы морпехов. Но даже они потускнели бы с усталостью дня, когда тела приспособились бы к сумрачному равновесию с окружающим их лесом. Группа замерла на тридцать минут. Птицы возобновили свое пение, а белки снова зашуршали по опавшей листве. Только тогда морские пехотинцы поднялись.

Три мили гористой местности отделяли нас от зоны высадки основного десанта. Высаживаться ближе было бы слишком рискованно. Группа планировала выйти на позицию на заходе Солнца, чтобы понаблюдать за объектом и сделать