Смерть в тылу - Александр Александрович Тамоников

Мимоходом он заметил в толпе Тараса Быка, который тоже активно двигался примерно в ту же сторону, что и Шубин.

«Значит, я иду в правильном направлении, — подумал Глеб. — Наверняка этот подозрительный тип в сером пальто и Сколов каким-то образом связаны между собой. Что ж, проверим».

Шубин оказался прав. Сначала он увидел поляка в сером пальто, а потом, чуть в стороне, и усатого мужчину средних лет, похожего по описанию Катажины на Сколова. Тот стоял возле саврасой лошаденки, запряженной в телегу, нагруженную дровами, и щелкал семечки, осматриваясь вокруг и никак не привлекая покупателей к своему товару, как это делали остальные торговцы. Не сразу, но человек в «сером пальто» подошел к усатому. Делая вид, что осматривает качество дров, он что-то стал говорить. Глеб со своего места хорошо видел, как открывается и закрывается рот говорящего.

— А я вас, товарищ капитан, и не узнал сразу, — сказал незаметно сзади подошедший к Шубину Тарас.

— Это хорошо, что не узнал, — не поворачивая головы в его сторону и продолжая наблюдать за усатым, ответил Шубин.

— Я так понимаю, что те, кто нас с вами интересуют, встретились, — тихо проговорил разведчик.

— Встретились, — так же тихо ответил Шубин.

— И что дальше?

— Дальше, Тарас, нам придется за ними немного проследить. Главное — чтобы они этого не заметили. Сможешь подойти к ним поближе, но с той стороны? Так, чтобы и их из виду не потерять, и меня тебе было видно?

— Это мы можем.

— Погоди, — остановил Тараса Глеб, почувствовав за спиной движение. — Как только я крикну «Облава!» и выстрелю в воздух, сразу беги к мужчине в «сером пальто» и хватай его. Я же возьму на себя второго. Только смотри, будь осторожен. Они могут быть вооружены и попытаются, скорее всего, улизнуть с площади на этой телеге. Но пока не подам сигнала, ничего не предпринимай.

Тарас ушел, и Глеб снова все свое внимание направил на Сколова и его собеседника, который теперь уже, усевшись рядом с бывшим переводчиком на телегу, щелкал семечки и рассматривал проходивших мимо него людей.

Так прошло еще полчаса. Глеб начал волноваться, не сорвалась ли у Першина операция с Ивановым. Очень уж долго не было от них никаких вестей. А ведь ему, Шубину, должны были сообщить, что старшина вывел к рации и пора начинать второй этап операции — проводить облаву на рынке и брать Сколова и других агентов абвера, которые на тот момент еще оставались в Опатуве.

Задумавшись, Глеб не сразу понял, что к нему кто-то обращается. И только когда его пару раз дернули за рукав, он обернулся и увидел рядом с собой мальчишку лет десяти.

— Пан, вам велели передать. Срочно.

Мальчик протянул Шубину записку и тут же быстро исчез в толпе.

— Ну, наконец-то, — облегченно вздохнул Глеб, прочитав написанное ему Першиным послание, и, сунув бумажку в карман брюк, вынул оттуда же пистолет. — Облава! — крикнул он и выстрелил вверх. Потом еще раз крикнул, чтобы до толпы окончательно дошел смысл его слов: — Советы облаву устроили! Бегите, люди!

И сам бросился вперед — в ту сторону, где усатый Сколов и его дружок в сером пальто спешно запрыгивали в бричку и, судя по всему, собирались удрать. Шубин кинулся наперерез лошади и, схватив ее под уздцы, попытался остановить. Испуганная кобылка шарахнулась и чуть не придавила телегой какую-то старую торговку. Та, взвизгнув, еще больше напугала и лошадь и толпу, которая живой разнобуро-серой массой металась из стороны в сторону. Из толпы, позади телеги, выскочил Тарас Бык и накинулся на мужчину в сером пальто, который, что-то крича Сколову, попытался соскочить с телеги. Тарас повалил поляка на землю, а Шубин, отпустив лошадь, кинулся к Петру Сколову.

Глеб успел вовремя схватить Сколова за руку, которую тот, сообразив, что Шубин пришел по его душу, уже сунул в карман. Раздался выстрел, и Сколов, бросив вожжи, которые все еще держал в одной руке, схватился за ногу.

— Товарищ капитан, вы там живы?! — услышал Глеб обеспокоенный крик Тараса.

Бык уже справился со своим противником и, связав его, закинул на телегу поверх дров и теперь пытался добраться до Шубина, но толпа теснила его и не давала пройти вперед.

— Жив! — ответил Глеб, стараясь перекричать многоголосье охваченной паникой толпы. — Этот дурак себе ногу прострелил. Так торопился меня прикончить, что выстрелил, прежде чем вынул пистолет из кармана, — пояснил он уже спокойно добравшемуся наконец до него разведчику. — Придержи лошадь, — попросил он Быка. — Надо связать этого красавца, а животина так напугана, что на месте не стоит.

Управившись с лошадью и закинув связанного Сколова к его подельнику, они и сами, запрыгнув на телегу, поехали прочь с площади, которая уже к тому моменту была практически пустой. На ней оставались только несколько стариков и две женщины с малыми детьми, которые были сбиты с ног толпой и едва не задавлены в панике. Проезжая мимо места, где он встречался с дедом-старьевщиком, Глеб успел заметить, как тот выползает из-под своей телеги и скрипучим голосом костерит по-польски всех недобрых людей, что чуть не задавили его, а заодно и Советы, которые так не вовремя решили начать облаву.

— Как корова языком слизала народ, — удивился Тарас, осматриваясь по сторонам.

— А ты думал, что все останутся на месте и будут ждать, когда придут люди с автоматами и начнут хватать всех подряд, загружать в грузовики и увозить неизвестно куда? — усмехнулся Шубин. — Народ за столько лет оккупации привык, что те, кого хватают автоматчики из гестапо или местные полицаи, уже не возвращаются на рынок ни на следующий день, ни вообще никогда. Правильно я говорю, Сколов? — обернулся он к арестованным. — Чего молчишь?

— Мне нечего сказать, вот и молчу, — усмехнувшись и зло зыркнув на Шубина, ответил предатель по-русски.

— Как твоего дружка зовут, не скажешь? — поинтересовался Глеб.

— Да пошел ты… — выругался Сколов.

— Как хочешь, — не стал настаивать Шубин.

— Не забыл еще, гад, на каком языке тебя мать учила говорить? — обернулся сидевший за возницу Тарас. — Отрезать бы тебе твой поганый язык, чтобы и мать старуху и Родину не позорил.

— Могу и на польский или на немецкий перейти, если не нравится, — огрызнулся Сколов.

— Молчи уже. Успеешь еще наговориться, когда начнут вопросы задавать, — ответил Шубин. — И по-русски, и по-польски, и по-немецки. Останови лошадь, Тарас, — попросил он Быка, когда они доехали до дома, где проживала пани Кароль. — Заберем с собой еще одну