Сталкеры военной операции - Юрий Евгеньевич Головин

за БПЛА» и «птицами» врага. Совершенствуются одни, за ними пытаются поспевать и другие. Противник «играет» с высотами, пытается маневрировать. Но всегда встречает противодействие наших бойцов.

Мобильная огневая группа Росгвардии.

В итоге ВСУ пошли на подлые ухищрения. Так, некоторые сбитые беспилотники порой несут смертоносные «сюрпризы». На месте падения одного неразорвавшегося украинского БПЛА самолетного типа было обнаружено большое количество шариков из сплавов легких металлов, предназначенных для усиления поражающего эффекта. Жертвами этого беспилотника могли стать мирные жители и объекты гражданской инфраструктуры.

Но и это оказалось «цветочками». Фашисты стали мазать детали своих «птиц» различными химическими веществами, дабы нанести ущерб мобильным группам, которые при поражении «самолета» могут иметь неосторожность прикоснуться к его деталям.

* * *

Но не только «пернатые» несут смерть с воздуха. Враг постоянно пытается прорваться на удаление от линии фронта даже на дронах мультироторного типа. Так, интересный случай произошел в окрестностях Донецка, где росгвардейцы «познакомились» с «Бабой-ягой».

Накануне на глазах у наших ребят погибли трое военнослужащих одного из подразделений ВС РФ. «Баба-яга» сбросила дрон-камикадзе, который сделал свое черное дело. После этой трагедии наблюдатели сосредоточили свои взоры на угрозах с неба.

Одна из маневренных групп спецназа Росгвардии обнаружила в воздушном пространстве республики двигающийся на высоте порядка 70 метров украинский октокоптер, летящий в сторону жилых строений. Сотрудники ведомства незамедлительно открыли огонь по беспилотному воздушному судну. Оказавшись под огнем стрелкового оружия, дрон попытался изменить свой курс и атаковать нашу огневую группу, но был поражен и сдетанировал в воздухе. Позднее на земле были обнаружены обломки, которые больше не представляли опасности.

Обезумевшие киевские власти, уничтожающие мемориалы великим писателям Пушкину и Булгакову, в конце 2025 года поставили в городе памятник «Бабе-яге», тому самому промышленному октокоптеру, который несет мирным жителям Донбасса смерть и разрушения. Фактически получился мемориал смерти, чей культ давно затмил мозги адептам кровавого украинского режима.

Наши ребята еще раньше них сделали свой мемориал, посвященный украинским беспилотникам. После каждого сбития от дронов и «птиц» оставались различные детали – крылья, винты и иные детали. Получилось этакое «кладбище БПЛА», где похоронены поверженные десептиконы[38].

* * *

Где-то над горизонтом забрезжил рассвет. Над донецкой степью поднималось солнце. Закрывшиеся на ночь подсолнухи медленно поднимали свои головы в сторону небесного светила. Наше дежурство подошло к концу.

Впереди у нас было еще три дня и три ночи работы с «охотниками на БПЛА». Орнитолог со своей командой наколотил еще несколько трофеев, и видеоматериала для сюжета мы набрали с лихвой.

Спустя несколько дней на центральном канале показали короткую новость, буквально в полминуты, с кадрами, где Орнитолог очередью из своего «Корда» поражает беспилотник самолетного типа. Вражеская машина красиво воспламеняется и, развалившись, обломками падает на землю. За кадром слышны радостные вопли наших пацанов.

«В Донецкой Народной Республике росгвардейцы защитили населенные пункты от воздушной атаки», – ведущая новостей сопроводила телесюжет своим комментарием.

Осень 2025

Это другое?

Скажу о наболевшем. Тяжело, вернувшись домой после командировки, принять сложившийся контраст: в одном уголке страны идет война, в другом течет мирная размеренная жизнь. Много думал об этом сам, много дискутировал с товарищами на эту злободневную тему.

Нижний Новгород. Лето 2023

«Вероятно, тот конфликт, который происходит сейчас – это еще не самое худшее, что может произойти. Учитывая злопыхание западных стран, может оказаться, что нам снова придется сражаться со всей Европой. Поэтому Россия и не мобилизует все ресурсы и старается глубоко не вовлекать в происходящее все население», – мысли моего товарища Дункана, озвученные им на второй год спецоперации, теперь звучат все логичнее с каждым днем.

Он приехал ко мне в гости из далекой Тюмени аккурат ко Дню России, когда мы оба были в отпусках. Скажу, что, вернувшись в любимый Нижний Новгород спустя долгие семь месяцев, я с большой радостью показывал наши достопримечательности моему соратнику, который побывал тут впервые. Чкаловская лестница, Кремль, Нижневолжская набережная, Стрелка, парк «Швейцария». Гуляя по этим замечательным местам, Дункан не мог не отметить, что здесь ничто не напоминает об идущей СВО, совсем мирная жизнь и благополучие. Именно в этот момент и зашел разговор об этом контрасте. Слово за слово, и мы не заметили, как добрели до площади Минина, где шел праздничный концерт.

– День России, как-никак. Тут-то, наверное, вспомнят, что где-то идет война, – предположил мой друг.

– Вряд ли, люди сюда пришли праздновать, а не записываться на фронт. Посмотри вокруг, – указал я на вагончики стрит-фуда. Запах шаурмы и бургеров маняще разливался над площадью. Со сцены в это время неслись песни советской и современной эстрады.

Местные коллективы и исполнители сменяли друг друга. Мы же с Дунканом дрогнули и купили-таки себе пару хот-догов.

– Ну, а ты как считаешь? Уместно это все сейчас? Концерты, праздники? – не унимался товарищ.

– Ох и сложный вопрос. Понимаешь, во многих государствах главным является праздник «независимости», «день страны». У нас же День России лишь начинает обретать свое особое значение. И главным праздником для всех, конечно же, является День Победы 9 мая… Хотя, будем уж совсем честными, для некоторых обывателей главный праздник – Новый год с его бесконечными выходными. Но опять же, это ли повод для осуждения? Все любят праздники. И мы с тобой, и наши семьи. Уместно ли это сейчас? Так разве не за эту размеренную мирную жизнь людей, в том числе, и воюют наши ребята? – рассуждал я.

– Только обидно, что все эти люди вряд ли понимают, кто оберегает этот мир. Вот увидишь, пройдет время и найдутся те, кто постарается забыть подвиг русского солдата, – подытожил Дункан.

Мне не хотелось спорить с другом, да и я толком не понимал, что думаю по этому поводу.

– Поживем, увидим… – пробормотал лишь в ответ.

Постаравшись перевести тему, я повел товарища в нижегородский Кремль, но и там, проходя мимо выставки военной техники времен Великой Отечественной войны, которую производили в городе Горьком, снова невольно вернулись к прежней теме.

– Ну вот же, помнят же подвиг наших предков! – воскликнул я.

– Это другое. Ту войну недаром назвали Отечественной, потому что сражались всем народом, всё для фронта, всё для Победы. А сейчас что? Кого кроме военнослужащих и их семей это касается? – возразил Дункан.

– Волонтеры, гуманитарщики, просто неравнодушные люди. Дети, школьники пишут письма на СВО, бабушки вяжут носки и маскировочные сети. Этого мало? – привел новые аргументы.

– Надолго ли хватит их энтузиазма? – возразил приятель.

– Исторические аналогии все равно будут напрашиваться, – я