Сталкеры военной операции - Юрий Евгеньевич Головин

Из-за камня появилась безликая фигура в мультикаме с красной кружкой в белый горох…

Зима 2024

Егор

– Логист! Логист! Ответь Барину! … пшшш… Логист Барину!

– Барин… Логист двести, повторяю, Логист двести! Как принял?!

Люблю говорить, что в юные годы каждый сходит с ума по-своему. Это я так оправдываю свою безбашенную молодость. Потом вспоминаю, что стыдиться своих взглядов, пронесенных через года, незачем. Напротив, сейчас есть чем, вернее, кем гордиться. Мой друг – герой СВО. В юности он был радикалом, леваком, анархистом (кем мы были, у меня нет ответа до сих пор), а жизнь отдал за Отечество.

Мы познакомились с Егором в теперь уже далеком 2006 году. Из старого волжского городка я приехал на Родину первого Совета (Иваново), где столкнулся с такими же, как я, студентами, повернутыми на идее изменить общество и страну, да что там страну, порой и целого мира было мало. Мы собирались в общагах, дискутировали, мечтали бороться за великое будущее Отчизны. Граффити, листовки, побег от милиции. Все это было в нашей жизни. Мы хотели другой России, и мы ее дождались. Это я понял только в 2014-м.

В 2006 году Егор приехал в мой городок на демонстрацию, привез огромный черный транспарант, на котором белыми буквами было начертано обращение к президенту. «Помни! 1905, 1917, 1993, 2…» Вместо точек мой приятель оставил белые следы от своих ботинок.

– Видишь, каждый след немного слабее другого пропечатался. Если первая цифра нам почти отчетливо понятна, то две другие неизвестны, – поделился товарищ.

Егор писал даты, которые изменили нашу страну. Думаю, сейчас бы он написал на этом месте «2022», год, когда Россия вновь изменилась и когда моего друга, увы, не стало.

Помню, как после очередного митинга мы сидели у товарищей в шалаше, который они построили в заросшем овраге. Рядом горел костер, едва освещавший портрет дедушки Ленина, который ребята притащили с заброшенной еще советской фабрики.

– Вы думали, кем станете после победы? – заговорщически прошептал Егор. – Кто будет возрождать все, что развалили в 90-е: завод, село, армию?

– Ты сам-то на фабрику пойдешь али в свинопасы? – кто-то из «революционеров» загоготал.

– Вовсе нет, – серьезно, без тени сомнения ответил Егор. – Я хочу служить в НКВД, буду бороться с врагами нашей Родины.

Кто-то снова прыснул от смеха, лишь я тогда понял, что он не шутит. Пожалуй, именно таким он был на самом деле. Не бесшабашным балагуром, а истинным, не показушным патриотом. Роднила нас любовь к чтению. Мы друг другу передавали книги, обсуждали их, делились впечатлениями. Однажды мы пересеклись с радикалами, с которыми провели вечер в каталажке. При следующей встрече они подарили нам книгу «Санькя» Захара Прилепина. Произведение потрясло тогда нас близостью фантазий, которые нам подсовывал наш юношеский максимализм. Не о том ли тогда мечтали мы, вот так, как главный герой произведения, сидеть у окна с автоматом, смотря в глаза смерти. И Егор заглянул в очи старой с косой не раз. Лишь спустя годы я узнал про его славный путь.

Последний раз мы общались с ним по телефону. Мы оба отслужили во внутренних войсках (вот они превратности судьбы), тех самых, прародителем которых был НКВД (все так, как хотел Егор). Он остался на контракт, а я вернулся на работу в газету.

– Знаешь, я видел тебя на плакате, верней, понимаю, что это не ты, но очень похож. Смотришь с плаката в каске и камуфляже и зовешь всех на службу. Давай, может к нам? Нет? А если Родина позовет?

– Позовет, все пойдем!

– Да не все, кто-то не услышит, кто-то не захочет… От срочки-то вон сколько пацанов косят.

Родина позвала, и вот я снова в погонах. Только в дни, когда все тянулись за ленточку, был далеко, на чужбине. Сотни раз представлял, как пересеку ее. Вспоминал и Егора – как он? Служит ли еще? Если да, то уж точно в гуще событий. О том, что он погиб в апреле под Попасной, я узнал лишь через год, когда об этом написал кто-то из боевого братства.

Затем и я пересек ленточку. Все это время я надеялся встретить того, кто прольет свет на те события, при которых погиб мой друг Егор. Такой случай представился, когда меня, как офицера Росгвардии, «Защитники Отечества» пригласили выполнить почетную миссию – поднять флаг России на открытии молодежного спортивного фестиваля в Нижнем Новгороде. Мероприятие было международным, и вторым поднимали знамя Белоруссии. Это право предоставили чевэкашнику (иронию поймут те, кто в теме). Я едва достоял до конца церемонии, разглядев на его груди медаль «За взятие Попасной». От него же узнал, что населенный пункт освобождали «музыканты». Робкая надежда затеплилась в моей голове: «Может, знаешь моего товарища?»

В течение двух часов мы через интернет нашли его сослуживца, который был свидетелем последнего боя Логиста (такой позывной был у Егора).

* * *

В Попасной у противника было все пристреляно, и дороги, и лесополки. Несмотря на это вперед пошли три взвода «музыкантов», которые с тяжелыми боями продвигались метр за метром.

Второй взвод, где был Логист, плотно прижали у дороги. Старший пытался выйти на комвзвода, но безуспешно. В эфир вышел Егор, который сообщил, что командир погиб.

– Логист, бери командование на себя!

– Принял, – коротко ответил Егор.

Прошло еще несколько минут ожесточенного боя, и «музыканты» отвоевали еще несколько метров русской земли.

– Логист! Логист! Ответь Барину! … пшшш… Логист Барину!

– Барин… Логист двести, повторяю, Логист двести! Как принял?!

Попасную взяли. Товарищ Егора проходил место последнего боя Логиста.

– Знаете, говорят, что в одну воронку снаряд не ударяет. Чушь это все. Ребята со второго взвода оттаскивали трехсотых туда, в единственное в этом месте укрытие. Но прилет пришелся как раз в воронку. В этом месте не стало и Логиста.

Егор награжден орденом Мужества посмертно. Был юным неформалом, а погиб за Отечество. При этом остался предан своим юношеским настоящим идеалам. Теперь я это знал наверняка.

Осень 2024

Папа не вернулся

Мы не спеша идем с дочкой по улице Рокоссовского. Затянувшееся бабье лето подходит к концу, и холодный сентябрьский ветер напоминает, что на дворе все-таки осень. Привычно притормозив у бюста маршала, смотрю на увядшие гвоздики у подножия обелиска и сравнительно свежие венки в цветах российского триколора.

Константин Константинович здесь не обделен вниманием, на все памятные даты тут проходят мероприятия