Немчик - Тико Кипиани

не квартируются, поэтому у людей сохранились запасы еды. Наташка Ширяева на прошлой неделе ходила туда менять вещи на еду. Полные саночки привезла. Меняют гораздо выгоднее, чем здесь. Больше дают. Идти, конечно, страшновато через леса. Но Наташка сходила — и ничего. Волки не съели.

— Путь неблизкий. Я подумаю, — Матрёне было страшно решиться идти в Украину.

— Что тут думать! Детей надо кормить, — Настёна была категорична.

Перед Новым годом Матрёна решилась: погрузила на саночки приличные вещи, оставшиеся с прежних времён, и отправилась пешком в Украину менять свои пожитки на еду. Золота у неё уже не было, но сохранились ещё дореволюционные серебряные ложки и кое-что из красивой одежды, которую ей и матери отец привозил из Москвы, когда ездил с председателем колхоза на Выставку достижений народного хозяйства.

Заветные хутора были далеко, идти пришлось с остановками. Последний переход оказался самым тяжёлым.

Просёлочная дорога была пуста, в предвечерних сумерках темнел безмолвный лес, поскрипывал наст под ногами у Матрёны. И вдруг вдалеке завыл волк. К нему присоединился ещё один волчий голос, затем третий, четвёртый. И вот уже жуткий волчий хор завывает вдали. У Матрёны похолодело сердце.

Вокруг ни одной живой души, не у кого просить помощи. Только низкие снеговые тучи, исчезающая во мраке дорога и мрачная стена леса. Матрёна вспомнила все страшные рассказы про волчьи стаи, которые время от времени нападали на местных жителей. Не спасались от волков даже опытные охотники. Куда уж худенькой Матрёне, измученной долгой дорогой! Даже ускорить шаг она не могла.

Ноги у неё стали ватными от страха. «Господи, Спаси! Господи, Спаси!» — только и могла она шептать пересохшими губами. И Он спас, поманил волков в другую сторону, а Матрёну довёл до заветного хутора. Там её накормили, обогрели, нагрузили саночки салом, подсолнечным маслом, мукой, квашеной капустой, сушёными грибами, цибулей и мёдом и поутру отправили домой.

Когда полуживая Матрёна буквально вползла в сени, она обнаружила там только Никитишну.

— Мама, а где дети? — даже не поздоровавшись, в волнении спросила она.

— Ты чего так всполошилась? В горнице сидят, — ответила мать. — Там их Ханс со своими ребятами развлекает.

Сняв верхнюю одежду и разгрузив продукты, Матрёна осторожно вошла в горницу. Ханс и вправду сидел за столом с детьми — другие офицеры уже ушли в свои комнаты — и рассказывал её детям сказку. Маленькая Валюша сладко спала у него на руках. Матрёна только хотела открыть рот, но Анечка, угадав её желание, зашикала на неё: «Мама, тише! Тут самое интересное!» Матрёне ничего не оставалось, как тихо присесть рядом с детьми. Ханс рассказывал им предание о Лоэнгрине, Рыцаре Лебедя, который спустился на землю из волшебного замка, чтобы спасти от бесчестья прекрасную брабантскую принцессу Эльзу, а затем женился на ней. Матрёна, затаив дыхание, слушала романтическую историю любви. По условиям брачного договора, принцесса не знала имени мужа и не должна была спрашивать его об этом. Но злые языки заставляют её усомниться в благородном происхождении мужа и потребовать у него раскрыть своё имя и происхождение. Рыцарь называет Эльзе своё имя и навсегда покидает её. В этом месте Матрёна чуть не расплакалась. Но слёзы всё же выступили у неё на глазах, когда Ханс сказал, что Эльза умерла от тоски. Ханс с улыбкой наблюдал за реакцией Матрёны.

— Ты, как ребёнок, жалеешь сказочную принцессу, — шепнул он ей, когда относил спящую Валюшу в сени.

— Но её и вправду очень жаль! Почему она не могла спросить мужа о его имени? Это несправедливо.

— Любовь — это прежде всего доверие. Эльзе не хватило доверия. Она усомнилась в муже — и потеряла его.

Ханс осторожно положил спящую Валюшу в постель.

— Уложи детей и приходи в горницу. Надо поговорить.

Укладывая детей, Матрёна думала, о чём же с ней хочет поговорить Ханс. Одна мысль об этом разговоре почему-то приводила её в волнение.

— Как ты могла уйти из дома на несколько дней, оставив детей на больную мать? — Ханс смотрел на неё так строго, что Матрёна чуть не расплакалась.

— Нам не хватает еды, — наконец вымолвила она. — Я ходила на украинский хутор менять вещи на продукты.

— Я должен был догадаться! — воскликнул Ханс. — У тебя большая семья. Ты не можешь кормить детей одной похлёбкой. Им нужно больше еды. Я попробую найти тебе работу. Что ты умеешь делать?

— Я повариха. Работала раньше в колхозной столовой. Могу готовить на большое количество людей. Училась на курсах, свидетельство есть.

— Хорошо, — сказал Ханс. — А теперь покажи, что ты привезла.

Они снова пошли в сени, и Матрёна показала Хансу привезённые продукты.

— Негусто. Что ты отдала за них?

— Два больших платка павлово-посадских, платья и жакетки почти новые, туфли свои отдала. И ещё дюжину серебряных ложек. От дедушки остались, с дореволюционных времен. На самом деле, продуктов много. Здесь бы я столько не выменяла.

— Удачный вояж! — улыбнулся Ханс. — Ты голодная?

— Да, — ответила Матрёна.

— Пойдём поедим.

Ханс взял шмат сала и луковицу из привезённых Матрёной припасов и направился в горницу.

— Подожди, — она протянула ему глиняную бутыль.

— Что это?

— Горилка! На хуторе дали для сугрева, чтобы я не замёрзла по дороге. Вроде нашей водки, только ещё крепче.

— Давай! — заулыбался Ханс.

Он принёс из своей комнаты банку тушёнки и открыл её для Матрёны. Она достала стопки. Ханс разлил горилку. Выпили.

— Горилка! Очень крепкая горилка! — Хансу понравилось новое слово.

— Ешь! — указал он Матрёне на тушёнку. — Я буду сало с луком, мне нравится сало.

Видимо, горилка всё же ударила Хансу в голову: когда он провожал Матрёну из горницы в сени, он внезапно схватил её, притянул к себе и крепко поцеловал, после чего Матрёна долго не могла заснуть. Однако на следующий день Ханс вёл себя как обычно.

Эпизод 7. Муж

Теперь Ханс ежедневно общался с Матрёной, если не был в отъезде или на стрельбах в лесу. Он читал книги, которые находились в доме, спрашивал Матрёну о значении незнакомых слов и всё лучше и лучше говорил по-русски. В январе он устроил Матрёну поварихой в офицерскую столовую, и у неё появились деньги и продукты.

Разглядывая тонкие руки молодой женщины, Ханс удивлялся, как она может таскать на