Немчик - Тико Кипиани

— Я сильная, — смеялась Матрёна. — Не смотри, что худая. У русских женщин есть особая сила. Она внутри.

— Не сомневаюсь, — улыбался Ханс. — Ты очень сильная. И смелая. Даже волков не испугалась.

— Испугалась.

— Но всё же пошла в одиночку через дремучий лес.

Их отношения начинали походить на флирт. Ханс всё чаще засматривался на Матрёну, и она не отводила глаз. Его товарищи отпускали шуточки в их адрес, скорее всего беззлобные, потому что Ханс отвечал на них с улыбкой. Как-то он перевёл для неё одну такую шутку.

— Они говорят, что ты очень маленькая — как Дюймовочка. И если я захочу взять тебя в Германию, могу просто положить тебя в нагрудный карман.

Матрёна почему-то засмущалась и убежала в сени под дружный мужской смех.

Наблюдая за начинающимся романом Матрёны и Ханса, его сослуживцы тоже были не прочь завести себе дюймовочек из числа местных женщин, но за неимением таковых удовлетворялись ласками проституток из борделя. В свободное время Ханс и его парни отправлялись на штабном автомобиле в Белгород. Там их ожидало несколько развлечений: театр, кино, офицерское казино и бордель. Ханс тоже участвовал в этих поездках. Компания возвращалась домой поздно, иногда только под утро, и в подпитии. Однако после того, как Ханс положил глаз на Матрёну, он стал реже сопровождать товарищей в этих вояжах, а когда ездил с ними в Белгород, к проституткам не ходил. Матрёна об этом даже не догадывалась. А у товарищей Ханса появился новый повод для шуток. И эти шутки ему не нравились.

В отсутствие друзей Ханс проводил время в разговорах с Матрёной. Обычно они сидели за столом в горнице и пили чай с галетами или с пирожками, которые пекла Матрёна. Её пирожки очень нравились Хансу.

— Расскажи, как ты познакомилась с мужем, — попросил он однажды.

Находясь рядом с Хансом, Матрёна парила в облаках. Упоминание о муже мгновенно вернуло её на землю. По-бабьи она любила мужа: Пётр был симпатичным, сильным мужчиной — мускулы так и перекатывались у него под рубахой, но при этом грубоватым и неразговорчивым. Его интересовала техника: он одним из первых на селе освоил трактор, мечтал стать лётчиком и даже прошёл подготовку в ОСОАВИАХИМе[5], хотя для этого приходилось ездить в другое село.

Никитишне будущий зять показался надёжным, как в поговорке: «за мужа завалюся — ничего я не боюся». И когда Пётр посватался к Матрёне, мать велела ей соглашаться без раздумий. Матрёна и согласилась. В быту Пётр был суров, в любви неласков, а после выпивки становился просто бешеным и обязательно гонял Матрёну — это в нём начинала бродить казацкая кровь: предки его матери когда-то пришли на Белгородчину из-за Днепра. Но семью обеспечивал и делал по дому всю мужскую работу.

— А кто тебе сказал, что замужество — лёгкая ноша? — наставляла мать Матрёну. — Это твой крест. Вот и неси его без жалоб. У твоего отца тоже была казацкая кровь, и он тоже был со мной суров. Зато какой дом построил! Живи и радуйся!

Матрёна и не жаловалась.

Голос Ханса вернул её в реальность:

— Ты слышишь меня, Марта?

— Да, задумалась что-то.

— Расскажешь про мужа?

— Расскажу. Я с Петром познакомилась на вечеринке.

— Что такое вечеринка?

— Зимой на селе работы мало. И молодёжь вскладчину снимает какую-нибудь хату. Там и устраивается вечеринка, то есть парни и девушки собираются вместе, выпивают, поют, танцуют, знакомятся.

Ханс закивал, мол, понял.

— Пётр пришёл с соседнего хутора — Лахтен-ки, — продолжала Матрёна. — И на третий день знакомства сделал мне предложение. Поженились. Ничего особенного. Не так красиво, как описывают в романах.

Ханс рассмеялся:

— А ты мечтала о любви, как в романах?

— Кто ж о ней не мечтает? — вздохнула Матрёна.

— Этот дом построил твой муж? — сменил тему Ханс.

— Нет, дом построили мои родители. Здесь раньше мазанка стояла, которую ещё предки моего отца построили.

— Мазанка, — повторил Ханс. — Что это — мазанка?

— Это дом с глиняным полом и обмазанными глиной стенами, которые обязательно белят.

Получается беленький чистенький домик. Отец решил на его месте построить кирпичный дом — большой, просторный, с высокими потолками.

— У него хорошо получилось, твой дом очень красивый, — согласился Ханс.

— Отец всё свободное время на этой стройке проводил, многое делал своими руками. Они у него были золотыми. Даже ставенки сам вырезал — Матрёна показала рукой на окна.

— Где сейчас твой отец? На фронте?

— Он скоропостижно скончался ещё до войны.

— Сожалею. Как это произошло?

— Однажды он сам, без чьей-либо помощи поднял очень тяжёлое бревно, и у него кровь горлом пошла. Врач потом сказал, что это язва желудка открылась. Испустил дух за полчаса. Мать после его смерти слегла от горя. До сих пор болеет.

— Мне очень жаль.

Возникла небольшая пауза, после чего Ханс продолжил расспросы:

— Кем работали твои родители?

— Отец был счетоводом в колхозе, окончил специальные курсы. Был правой рукой председателя колхоза. Тот его очень ценил. А мама — учительница.

— Так вот откуда у тебя столько книг!

— Да, это всё мамины книги. Правда, сейчас она ничего не читает. Только салфеточки вяжет.

— Почему ты не стала учительницей?

— Это грустная история. В другой раз расскажу.

— Ладно, — согласился Ханс. — Только не забудь.

— Мне пора укладывать детей, — Матрёна встала из-за стола.

Ханс молча смотрел на неё. Она продолжала стоять. Наконец, словно выйдя из оцепенения, Ханс произнёс:

— Иди! Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Матрёна медленно пошла к двери, чувствуя, как он провожает её взглядом. Ей очень хотелось, чтобы он окликнул её. Но он не окликал.

Эпизод 8. Партизаны

Новости с фронта, а также о действиях партизан и карательных операциях немцев Матрёна получала только от деда Федота. Она же делилась с ним и бабкой Биджикой новостями из газеты «Белгородская правда», которую теперь издавали оккупационные власти. Газету приносил Ханс. С декабря 1941 года она называлась «Восход» (Woszchod-Aufstieg) и выходила под лозунгом «Конец большевизма означает начало освобождения русского народа». В газете, помимо пропагандистских материалов, оккупационные власти печатали распоряжения для местных жителей, которые нужно было беспрекословно выполнять, в том числе распоряжения о продуктовой и трудовой повинности. Большинство таких