Судный день - Александр Николаевич Можаев

– Так вин у мэне новый. За что взяв, за то и виддаю, – оправдывался старик.

– Какой же он в чертях новый, когда он ещё в СССР делался?..

– Так я на нём ни разу ни издив.

– Зачем тогда брал?

– А так… На всяк случай… Шоб було…

– Ладно, пошли смотреть.

В сарае с трудом раскопали заваленный всевозможным хламом прицеп. Жека долго придирчиво осматривал его, но как не ворочал, – никаких изъянов в нём не нашёл.

– Хороша тележёнка, – заключил он. – Нужно брать.

Расплатились, прицепили прицеп к машине, собрались ехать.

– О-о, ни! Так дило не робыться, – сказал дед. – Нужно его взбрызнуть. Ходимо за стол!..

С этим не поспоришь, – пришлось подчиниться. Соблюдая неписаный закон, засиделись у деда до позднего вечера, пока его старуха, утратив своё терпение, не начала нас выпроваживать:

– Хватит вам мого деда поить, он мне живой пригодится, – говорила она таким тоном, словно дед её был у нас в гостях, а не мы у него.

Наконец расстались. Двинулись к Югановской таможне. Не доезжая до места, оставили машину с прицепом, послали Кудина договариваться.

Миха-погранец, старый его знакомец, вышел с вагончика перепуганный; озираясь на дверь, зашептал чуть слышно:

– У нас тут аврал. Блажеёнок настучал, что мы пускаем всех подряд. Сейчас проверяющий здесь сидит…

И тут же, чтоб было слышно в вагончике, произнёс в полный голос:

– Нет, товарищи, нельзя! Тут вам таможня, а не проходной двор!..

– Ну, что будем делать? – сев в машину, спросил Кудин, и все, не сговариваясь, повернулись в сторону Кубанца́.

– А чего сразу Кубанéц, – возмутился тот. – Кудин, твой корешок на таможне?..

– Тут один выход – брод, – задумчиво произнёс Кудин.

– Какой брод?! – возмутился Кубанéц. – Ты знаешь сколько сейчас воды? «Москвичу» – выше окон!

– А кто тебе сказал, что мы будем на «Москвиче» через брод ехать? – парирует Кудин. – До брода доедем, отцепимся и перепрём вручную, оставим прицеп на берегу. Вернёмся, сядем в машину и порожняком через таможню к этому ж броду, с другой стороны. Всех-то делов!..

Уже ночью подъехали к броду. Притормаживая задним бортом, спустили прицеп к реке. Разделись наголо. Чтоб не порезаться, обломали окрайки льда.

– Я на ту сторону не пойду, – глядя на чёрную воду и зябко передёргивая плечами неожиданно говорит Кубанéц.

– Это как же ты не пойдёшь?! – злится Жека. – Затеял дело, а теперь прицеп мы сами переть будем?

– Брод – не моя идея… К тому ж это здесь я хозяин, а туда мне нельзя, – кивая на российскую сторону, упрямится Кубанéц. – Если вас там, у Атамана, повяжут, – с вас, что с гуся вода, а я человек государственный и имею право пересекать границу лишь на таможне…

– Да ты её уже пересёк! Земля-то здесь Атаманова, российская. Так что не юли, – забыв об осторожности, орёт Жека.

– Не боись, «государственный человек», тебя не сдадим, – посмеивается Кудин и подталкивает Кубанца́ к воде.

Дружно подхватив прицеп, быстро, не раздумывая, ступили в воду. Воды было много, по грудь. Спасало одно: прицеп не набрался водой, поэтому плыл легко, как огромное корыто.

– А-а-а-а-а-а… – на одной ноте вопил Кубанéц.

– Тише ты… – зачерпывая свободной рукой воду, окатывал его Жека. – Визжишь как резаный поросёнок – на таможню слыхать. Подумают: топим кого-то…

Наконец колёса коснулись земли. На рысях выперли прицеп на другой берег.

– Теперь назад! И погнали! – радостно кричит Жека.

– Я назад не пойду! – неожиданно заявил Кубанéц. – Буду здесь ждать!

– Не дури, Кубанéц, пойдём… – уговаривает Кудин. – То он сюда не хотел, теперь отсюда не выгонишь. Пойдём, а то вдруг хапанут тебя, «государственного человека», пока нас не будет – пропадёт Украина!..

– Не пойду! Вы с Атаманом привыкли в крыгах купаться, а я не могу. Я лучше здесь пять минут на морозе попрыгаю, пока вы объедете, чем назад через Деркул лезть…

– Хрен с ним, пусть пляшет… Давайте назад, пока не заколели, – торопит Жека.

Перебрались через реку, оделись. Садясь в машину, махнули рукой Кубанцу́:

– Держись, Кубанéц! Через пять минут будем…

Не спеша открывать шлагбаум, Блажеёнок, вертя в руках наши документы, вальяжно прохаживается вокруг машины.

– А шо мы везем? – задаёт он любимый вопрос.

– Блажеёнок, сала у нас нет, так что с наркотой ты пролетаешь, – не тая раздражения, говорит Жека.

– Виткройте багажник.

– На, смотри, там ничего нет, – говорю с раздражением.

– А що вы таки нервны? Щось случилось? Вот це шо? – тычет он пальцем в свёрнутую комком одежду Кубанца́.

– Был тут один клиент, задавал много вопросов, – так мы его в Деркуле утопили… – наконец, прорывает и Кудина.

– Т-а-а-к, будэмо разбыраться…

Отойдя в сторону, Блажеёнок начинает куда-то звонить:

– Тут у мэне подозритильны типы. Подозривуются в совиршини вбывства… Крики о помощи слыхали… Ну вот, задержали… Дали уже признательные показаня… да, признались в убийстве… Тело спрятали в рику… Так… Так… Щас доставимо…

– Вот идиот… – прорычал Жека, и было не понятно, кого он имеет в виду, – Блажеёнка или Кудина с его дурацкой шуткой.

– Так, приказано доставиты вас в отдил милиции Станицы…

– Блажеёнок, ты охренел?! Хватит гнать дуру! – выйдя из машины, заорал Кудин. – Давай сюда документы и открывай свой светофор!

Отпрянув от Кудина, Блажеёнок передёрнул затвор автомата.

– Всим систь в машину! Вы пидозриваютесь в тяжком злочинстве! У мэне приказ!.. Доставыти вас в милицию. Все! Шаг вливо, вправо – стреляю!..

– Во влипли… – выдыхаю я.

– Лучше подчинитесь… – шепчет за спиной подчинённый Блажеёнку пограничник. – Вы ж его, дурака, знаете…

– Что дальше? – уже смиряясь, спрашиваю я.

– А дали вы едите попереди, я за вами, до самого райотдилу. Передам вас им, – хай разбираются.

– В чём разбираться?

– Переночуете в обизьяннику, завтра утром приде слидач, вин расскаже… Поихалы. И ни вздумайте вильнуть куды-либо, – враз зрешечу!

Несёмся к Станице Луганской, так, что Блажеёнок едва поспевает за нами. Остановились у райотдела милиции, начинаю звонить Носачу. Дело к полуночи, видимо, спит, трубку поднял нескоро. Спешно объясняю ему суть нашего положения.

– Так скажите в милиции, что с вами Кубанéц, – сонно зевая, отвечает Носач.

– Носач, ты всё ещё не проснулся?! – злюсь я. – Кубанéц сейчас на российской территории, без документов и голый. Хочешь, чтоб его с работы попёрли?.. Если, конечно, он ещё жив…

– Ладно, сейчас позвоню… – обещает Носач.

– Жинки сухарив заказав? – видя в моих руках телефон, спрашивает подъехавший Блажеёнок. – Слидуйте за мной…

– От, доставив вам голубкив, – кивая на нас, говорит дежурному милиционеру. – Подозриваются в убийстви. Я звоныв…

– И что мне с ними делать? – вздыхает лейтенант.

– А дилай шо хошь. Хошь – прям здись растриляй, хошь оставь – нехай завтра слидаки их пытают…