Сталинские соколы, на взлет! - Александр Александрович Бобров

оперативном резерве в районе Выборга), а также значительное число отдельных подразделений. Три пехотные дивизии и пехотная бригада занимали первую полосу обороны, две дивизии и кавбригада – вторую полосу. Всего у финнов было около 100 тыс. солдат (по другим данным – около 70 тыс. человек), 960 орудий и минометов, более 200 (250) самолетов и 110 танков. То есть и численно, и по технике финны уступали в 2–3 раза, но так и должно быть при наступлении. К тому же надо учитывать, что штурмовать надо было тройную линию обороны в трудно проходимой, но знакомой обороняющимся местности.

Финская армия опиралась на мощную оборонительную систему, которая была создана на Карельском перешейке за три года войны, а также на усовершенствованную линию Маннергейма. Глубокоэшелонированная и хорошо подготовленная система обороны на Карельском перешейке получила название «Карельский вал». Глубина финской обороны достигала 100 км! Первая полоса обороны шла по линии фронта, которая установилась ещё осенью 1941 года. Вторая полоса обороны располагалась примерно на расстоянии 25–30 км от первой. Третья полоса обороны проходила по старой линии Маннергейма, которая была усовершенствована и дополнительно усилена на выборгском направлении. Выборг имел круговой оборонительный пояс. Кроме того, за городом проходила тыловая, мощная четвертая полоса обороны.

В целом финская армия была хорошо укомплектована, обладала большим опытом ведения боёв в лесисто-болотистой и озёрной местности. Финские солдаты имели высокий моральный дух и сражались упорно. Офицеры поддерживали идею «Великой Финляндии» (за счёт присоединения русской Карелии, Кольского полуострова и ряда других территорий) и выступали за союз с Германией, которая должна была помочь финской экспансии. Однако финская армия значительно уступала Красной армии по орудиям и минометам, танкам и особенно в самолётах.

После артподготовки и авианалётов 10 июня армия Гусева в первый же день наступления прорвала оборону противника (в Москве этот успех отметили салютом). 30-й гвардейский корпус за день продвинулся на 14–15 км. Советские воины освободили Старый Белоостров, Майнилу, форсировали реку Сестру. На других участках продвижение было не столь успешным. На следующий день 11 июня советские войска продвинулись ещё на 15–20 км и вышли ко второй полосе обороны противника. У посёлка Кивеннапе, который был ключевым узлом финской обороны, по советским войскам нанесла контрудар финская танковая дивизия. Первоначально её атака имела некоторый успех, но вскоре финнов отбросили на исходные позиции.

В этот же день начала наступление 23-я армия Черепанова. Финская 10-я пехотная дивизия, на передовые позиции которой два года назад и рухнул самолёт брата, упорно держала оборону на направлении главного удара, но была разбита и понесла большие потери. Она бежала на вторую полосу обороны. 11 июня её вывели в тыл для переформирования и пополнения. Маннергейм начал перебрасывать войска на Карельский перешеек с других направлений. Ещё 10 июня финский командующий приказал перебросить из восточной Карелии 4-ю пехотную дивизию и 3-ю пехотную бригаду. 12 июня на Карельский перешеек отправили 17-ю дивизию и 20-ю бригаду. Маннергейм надеялся стабилизировать фронт на второй полосе обороны.

12 июня наступление Красной армии несколько застопорилось. Финское командование перебросило резервы, и финны, опираясь на вторую линию обороны, усилили сопротивление. 23-я армия продвинулась только на 4–6 км. Началось накапливание сил для решающего броска.

Утром 14 июня по финским укреплениям нанесли мощный удар советская артиллерия и авиация. В полосе наступления 23-й армии артподготовка длилась 55 минут, в полосе 21-й армии – 90 минут. Части 109-го стрелкового корпуса, который наступал вдоль Выборгской железной дороги, в результате многочасового упорного боя при поддержке одной из подвижных групп фронта (1-й Краснознаменной танковой бригады) захватили важный опорный пункт противника Кутерселькя (пос. Лебяжье), а затем – Мустамяки (ныне Горьковское).

15 июня части 108-го стрелкового корпуса наступали вдоль Приморского шоссе и железной дороги, они при поддержке танков и САУ смогли к концу дня захватить ещё один хорошо укрепленный узел обороны противника – поселок Мятсякюля (Молодёжное). Поселение было защищено мощной системой инженерных сооружений, включая бронеколпаки, доты и дзоты. Чтобы разрушить вражеские укрепления, советское командование использовало тяжелые орудия Кронштадта и железнодорожной артиллерии. В результате вторая полоса обороны «Карельского вала» была прорвана на участке в 12 км. В образовавшуюся брешь советское командование ввело свежий 110-й стрелковый корпус. Это поставило под угрозу окружения финские войска, которые ещё удерживали свои участки обороны. 14–15 июня успешно наступали войска и 23-й армии Черепанова. Советские войска окончательно прошли первую полосу обороны противника, вышли к второй полосе и на ряде участков пробили её.

Для ясного представления читателей о характере боёв – свидетельства участников с двух сторон, касающиеся только одного дня.

15 июня. В 04.45 рассвело достаточно для того, чтобы в воздухе над полем боя появились советские штурмовики. Несмотря на это, командир 3-го егерского майор Хюннинен решил идти до конца, даже если это будет стоить жизни всем его подчиненным. В 07.00 3-й егерский батальон пошел в свою последнюю атаку при Куутерселькя и сумел на какое-то время занять часть траншей на отсечной позиции «линии ВТ». В 10.00 егеря все еще находились на высоте и пытались зачистить траншеи. Самоходка сержанта Халонена поддерживала их огнем, но тут у нее кончилось горючее.

Вернувшиеся живыми из этого боя вспоминали:

«…В траншее начали попадаться наши убитые из 53-го полка. Вот лежит пара офицеров со срезанными на память петлицами – значит, русские тоже увлекаются охотой на кокарды! Вот стоит наш пулемет с заправленной лентой, в том же положении, в каком его бросили. Кажется, здесь вообще не было серьезного боя…»

В 05.40 часть егерей начала отступление. Справа советские танки с пехотой перешли в контратаку и загнали финнов обратно в лес.

Капрал Хейкки Хювямаа, 3-я батарея дивизиона штурмовых орудий, вспоминал:

«Я пошел обратно в Лииколу пешком от каменного амбара. По пути видел – все поле усеяно нашими убитыми. Русские били из пушек, налетели истребители. Магазин к автомату я где-то потерял. Приходилось лезть и ползти на четвереньках. Я не понимал, где я и как я найду 6-ю батарею. Позже на дороге остановился грузовик и подбросил меня до Парккилы. Я не успел сделать ни одного выстрела из своей самоходки. Страшное разочарование. Запомнилось только то, как наше командование плохо работало. Взаимодействия с егерями не было. Я не видел ни одного егеря».

Суло Вуорела из 3-й батареи воспоминал:

«Он был настоящий вояка, этот Халонен. Он сказал: «Мы только на гребень высоты выскочим, там русские танки как на тарелке. Заряжай последний бронебойный!» Мехвод Яаккола ответил: «Поехать-то поедем, но только живыми оттуда нам не уйти». Я увидел KB на склоне высоты и сразу