Сталинские соколы, на взлет! - Александр Александрович Бобров

2004 году ребята из поисковой группы «Безымянная» наткнулись на обломки самолёта. Самолёт лежал в урочище Мистолово (Мустолово), примерно в 6–7 километрах от памятника экипажу Алёшина. Обломки самолёта оказались разбросаны на большой территории и сильно покорёжены. Было видно, что его пытались разобрать на запчасти. Обычно во время войны это делали финны, так как у них ощущалась острая нехватка металла. Солдаты снимали детали со сбитых самолётов, а потом изготавливали из них портсигары или другие нужные в быту вещи. Некоторые поделки они отсылали в тыл, там проводились благотворительные аукционы. В течение двух сезонов – в 2004 и 2005 годах – поисковики из группы «Безымянная» работали в урочище Мистолово. По найденным фрагментам им удалось установить, что крушение потерпел скоростной бомбардировщик (СБ-2). У него загорелся правый мотор, скорее всего от прямого попадания снаряда. Он выпал раньше столкновения с землёй, а второй – ушёл на трёхметровую глубину. С огромными трудностями в этой глухомани мотор удалось откопать и поднять с помощью лебёдок. Казалось бы – вот: главное доказательство с навечно впечатанным номером. Но и тут ждало разочарование: мотор оказался не родным, а из ремонта. Папки именно с документами этого месяца в архиве МО не оказалось. Вдумчивый исследователь Сакс установил, что документы на списание-установку были оформлены неправильно и отправлены штабом армии назад в полк, но тот уже готовился к переформировке, получению новых машин Пе-2, и просто не захотел или не успел возиться с переоформлением документов. Зияющий провал, который потом стоил нескольких лет поисков!

Наступление, которое грянуло 10 июня 1944 года велось и в направлении Кексгольма (Приозерска), но всё-таки больше – западнее, на Выборг. Капитан П. Иванов – бывший командир 1-го дивизиона 175 миномётного Лужского полка сухо написал в воспоминаниях (хранятся в школьном музее посёлка Лесное): «На Кексгольмском направлении войска 23-й армии освободили Ольховку, Мустолово, Муратово и Мустоловские высоты до Лемболовского озера и реки Муратовка. 11 июня форсировали р. Муратовка и, продвигаясь по Кексгольскому шоссе, освободили земли западнее оз. Лемболовского и реки Вьюн (Хайка-Йоки). 12 июня наши войска вышли в район Орехово (Рассули), Пески (Б.Коросари), Пятиречье (Теппери) Приозерского района и закончили полное освобождение северо-запада Всеволожского района». Так были освобождены и попираемые врагом останки героического экипажа, которые покоились в лесной чаще, у оплывающих траншей 60 лет, до случайной находки отряда «Безымянный» вымытого дождём кресла командира.

Хочу добавить, что Мура́товка течёт вдоль боевых рубежей – с запада на восток, впадает в озеро Лемболовское, и длина реки составляет всего 14 км. Но на этих километрах было столько боёв, переправ через неширокую вроде речку. Ведь и СБ-2 брата бомбил мост и переправу. Реку пересекает Сортавальское шоссе. На берегах реки сохранились ДОТы Карельского укрепрайона и мемориал Лемболовская твердыня, а ещё потрясающая подземная электростанция для энергоснабжения ДОТов, которая до сих поражает своей мощью и продуманностью.

И.С. Касьяненко – ст. лейтенант:

«В октябре 1938 года меня, тракториста Котовской МТС Одесской области, призвали на службу в ряды Красной Армии и отправили в Ленинград. А там с Финляндского вокзала мы уехали в посёлок Лемболово. После прохождения карантина меня и моих товарищей Норку Михаила и Уманского Михаила направили на постоянную службу в отдельный пулемётный батальон Карельского укреплённого района, который занимал ДОТы в трёх километрах от Старой государственной границы. Зачислили меня во вторую пулемётную роту. Жили мы в казармах. Но от нас поочерёдно на десять дней уезжали взвода для несения патрульно-сторожевой службы по охране боевых сооружений. Остальное время мы занимались боевой подготовкой. До начала Советско-финской войны мы несли службу и на границе, которая проходила возле нынешней станции Лемболово.

В марте 1939 года наш крепостной пулемётный батальон, которым командовал капитан Новицкий, посетили Народный комиссар обороны К.Е. Ворошилов и командующий округом Мерецков К.А. в сопровождении большой группы старших командиров. Климент Ефремович побывал и в нашей роте, беседовал с командирами и красноармейцами. Интересовался нашей жизнью и бытом. Во второй половине 1939 года наш батальон был занят несением патрульной службы на границе и строительством дорог, расчисткой секторов обстрела, устройством завалов. На границе стало неспокойно. Постоянные боевые тревоги заставляли нас иногда по два раза в сутки выступать на рубеж и занимать ДОТы.

Участились провокации, нарушения и переходы границы. Даже наёмные финские пограничники начали открыто проявлять злобу и ненависть к нашим пограничникам. Позднее мы узнали, что это было вызвано несогласием финского реакционного правительства принять предложение Советского правительства по вопросу обеспечения безопасности гор. Ленинграда путём переноса границы на Карельском перешейке на 120 км севернее, за это мы отдавали территорию в Карелии в два раза больше, чем на Карельском перешейке. Вместо этого в Финляндии была проведена мобилизация, и финские войска были развёрнуты на нашей границе.

Такая обстановка вызвала необходимость принятия соответствующих мер. Особенно в частях, находящихся вблизи границы. Готовиться к боевым действиям. По старой железнодорожной насыпи от станции Васкелово до Лемболово началась прокладка рельсов. Подразделения нашего батальона покинули казармы и вышли на рубеж, заняли ДОТы и занялись укреплением обороны и приведением в полную боевую готовность сооружений. К концу ноября к нам по вновь построенной железнодорожной ветке прибыла специальная платформа с береговой морской артиллерийской установкой крупного калибра.

Тридцатого ноября в четыре часа утра загремела артиллерийская канонада. Яркое пламя осветило лесной массив. Это горели за местечком Рауту (Сосново) финские казармы, расположенные на возвышенности. Артиллерия перенесла огонь в глубину, и в это время в мощных радиодинамиках прозвучала мелодия интернационала и затем призыв к войскам перейти границу ради защиты колыбели пролетарской революции города Ленинграда. Началась Советско-финская война.

Эта война была тяжёлым испытанием для нашей Красной Армии. Необходимо было преодолеть рубежи мощных железобетонных сооружений в условиях очень суровой зимы. Для штурма ДОТов ленинградская промышленность изготовила броневые щитки, которые устанавливались на лыжи, и бойцы, защищаясь ими от пуль, ползли вперёд и подрывали ДОТы. Несмотря на большие потери и неимоверные трудности, линия Маннергейма была прорвана, и финское правительство пошло на перемирие.

В марте 1940 года закончилась Советско-финская война. По мирному договору Карельский перешеек отошёл к нам. Граница от Ленинграда была отодвинута на 120 км. В этой войне погиб друг моей юности Корпа Михаил и тяжело ранен Ильяшенко Сергей. Это было моё первое боевое крещение. Под звуки духового оркестра наш пулемётный батальон вернулся в гарнизон посёлка Лемболово.

22 июня 1941 года задолго до подъёма прозвучал сигнал тревоги. Наш взвод занял два ДОТа вблизи дороги Агалатово – Лемболово. В это время на большой скорости по дороге прошла большая танковая колонна в